Давай сыграем в любовь

Понимая, что отец сочтет подобный брак мезальянсом, Амалия неоднократно отговаривала юношу, прося повременить. Наверное, не стоило.

В голове мелькнула трусливая мысль оправить несостоявшемуся жениху письмо с объяснениями и более не видеться, но это было бы подло. Следовало поговорить лично. Девушка украдкой оглянулась на мать, успокаивавшую свою младшую дочь. Та самозабвенно рыдала на плече эрцгерцогини:

– Как он мог, мама, как он мог так поступить, – даже рыдая, Бетти была очаровательна, сама Амалия обычно покрывалась некрасивыми красными пятнами, и у нее опухали глаза.

 – Он ведь дал мне свое слово!

– О, моя дорогая, если бы выбирал сам Леопольд, – вздохнула эрцгерцогиня, нежно поглаживая дочь по спине. Сейчас она уже сожалела и о том романе, что случился у нее за спиной мужа, и о том, что, вопреки всему, она сохранила память об этом романе.

Надо было, как и все, отдать ребенка на воспитание в какую-нибудь семью. Эрцгерцогиня подняла голову, встретилась глазами с проницательным взглядом старшей дочери и невольно вздрогнула, понимая, что та знает.

Знает и о прекрасном белокуром после Северного королевства, своим обожанием украсившем жизнь тогда уже одинокой женщины, и о пагубной, иного слова и не подобрать, страсти, охватившей тогда их, и о том, чья действительно дочь Бетти.

Амалия смотрела слегка насмешливо, или же это просто казалось из-за ее слегка раскосых, точно у кошки, глаз. Такие же глаза были и у мужа. Но эрцгерцог давно не баловал жену вниманием.

Казалось, что взгляд дочери проникает прямо в душу. Впрочем, эрцгерцогиня знала, что ни Амалия, ни её отец не умели читать мысли. Она решительно отстранилась и расправила оборки платья.

– Элизабет, хватит рыдать! – почти приказала она, умышленно скрывая за резкостью любовь к дочери. – Выбор сделан, и твоя сестра выйдет замуж за кронпринца Леопольда. Ваш отец уже дал согласие на этот брак.

– Было бы удивительно, если бы он его не дал, – пробормотала Амалия и потупилась под строгим материнским взглядом.

– Предложение императорского дома – большая честь для нашей семьи, – очень четко произнесла эрцгерцогиня, – и я надеюсь, моя милая, ты с полной ответственностью отнесешься к нему, как и подобает старшей дочери эрцгерцога Норрика.

– Положим, одной из средних, – возразила Амалия, невольно вспомнив старших сестер, выданных замуж одна за другой два года назад по политическим соображениям. Теперь она жалела об их свадьбе.