Госпожа «Нет». Книга 1. Измена Альянсу

Эдвард сухо кивнул пилоту, стоявшему навытяжку у трапа, поднялся по ступеням в салон и сел на мягкий диван. Два охранника последовали за ним, но заняли специальные сиденья у дверей.

– Ваше величество, мы готовы к взлету, – отрапортовал пилот.

– Хорошо. – Император включил специальное энергетическое поле, защищающее пассажира от травм в случае аварии, и откинулся на спинку.

После сегодняшнего дня очень хотелось выпить коньяка, но впереди была утомительная церемония открытия, и необходимо было оставаться трезвым.

Сестра, впрочем, тоже не жаловала выпивку и наверняка почувствовала бы запах алкоголя, а это вылилось бы в очередную нотацию, чего Эдварду, рассчитывающему на короткий родственный визит, не хотелось.

Полет был недолгим, и вскоре император, водрузив на голову треуголку, которая натирала лоб, под приветственные крики толпы выходил из флаера.

Губы автоматически изогнулись в улыбке. Шагнув на лестницу, Эдвард поднял вверх руку, приветствуя ликующую толпу. Правда, среди выкриков он уловил и несколько недовольных голосов.

Что ж, в империи были и недовольные его правлением. А уж после сегодняшней шумихи в прессе сторонников свержения монархии могло и прибавиться.

– Ваше величество! – Граф Фитсуильямс, невысокий тучный мужчина, занимавший пост министра культуры и искусства, подошел к трапу и почтительно поклонился. – Вы, как всегда, вовремя.

– Разумеется. – Эдвард пожал ему руку. – Надеюсь, сюрпризов не будет?

– Ну что вы! Прошу вас! – еще один короткий поклон.

По красной ковровой дорожке, постеленной специально для высоких гостей, Эдвард направился к входу в музей, где его уже ожидали остальные.

Сегодня свиту составляли представители культуры. Чуть в стороне стояли художники – авторы экспозиций. Они с любопытством и неким благоговением посматривали на монарха, многие впервые видели его так близко и не скрывали любопытства. Эти взгляды слегка примирили с сегодняшним днем.

Император быстро поднялся по ступеням и прошел к транслятору. Два огромных экрана, установленные по бокам от входа, показали его лицо крупным планом.

Эдвард достал лист бумаги с заранее написанной сэром Тоби речью.

Сухие, стандартные слова о развитии искусства, аплодисменты; девушка, поднесшая золотые ножницы императору, соблазнительно взмахнула ресницами и слегка прогнулась, выпячивая вперед достаточно аппетитные формы. Движение напомнило Эдварду о Селл. Голограмма тоже всегда выгибалась именно так. Наверное, стоит попросить Джона перепрограммировать.