Госпожа «Нет». Книга 1. Измена Альянсу

Традиции, чтоб их!

– Ваше величество… – тихий голос слуги вывел императора из состояния задумчивости, он взглянул на слугу и сделал шаг назад, позволяя закрепить на плечах массивную золотую цепь, на плоских звеньях которой были отчеканены гербы стран, входящих в имперское содружество. На цепи был закреплен золотой телец, висевший на бриллиантовом банте – старейший орден имперского содружества. Тоже, между прочим, тяжелый.

Дождавшись кивка императора, камердинер распахнул двери, повинуясь молчаливому приказу, слуги с торжественными лицами внесли сейф на антигравитационной платформе.

Имперская корона. Тяжелый золотой обруч, украшенный более чем тремя тысячами драгоценных камней.

Эдвард вдруг вспомнил, когда отец впервые показал ему эту корону. Кажется, тогда тоже был такой же день.

День юных Гарантов мира – как он именовался по указу императора Георга Первого, который возродил традицию, дикую с точки зрения и всего остального мира, и нынешнего императора. Благополучно забытую еще в средневековье.

Что втемяшилось в голову августейшего предка, с чего он решил, что жизнь старшего в роду станет веским основанием не начинать бунт или не вступать в заговор…

Сложно сказать. Эдвард подозревал, что дело было во временном помутнении рассудка. Но… тогда слово императора было законом для подданных. И теперь раз каждый год старшие дети знатных семей приезжают в столицу, чтобы, как утверждают инфосайты всех миров, «стать заложниками имперского режима», а на самом деле учиться в одной из самых престижных школ Альвиона.

Между прочим, за счет казны и налогоплательщиков.

Эдвард дважды предлагал законопроект об отмене этой традиции, и дважды парламент отказывал еще в первом чтении. «Мы – империя, – утверждали все эти лорды, важно сидящие на неудобных деревянных скамьях в огромном зале. – Вся наша страна зиждется на традициях».

Император подозревал, что все эти заседающие в парламенте аристократические роды, которые на людях заливались слезами, расставаясь со своими детьми, втайне, вернувшись из дворца, расстегивали воротники парадных мундиров и, радостно потирая руки, откупоривали шампанское, чтобы отпраздновать такую удачу.

Во всяком случае, на следующий день они выглядели именно так: с осоловевшими взглядами и мешками под глазами.

У самого Эдварда эта традиция рождала какой-то иррациональный ледяной ужас. И это притом, что неврастеником император уж точно не был. И богатой фантазией не отличался.