Май

– Нашёлся тут папочка, – сдерзила она по старой привычке.

– Иди! – грозно нахмурил широкие брови Аслан.

И Света повела брата в местное кафе, где продавали сосиски с хлебом, шаурму, куры-гриль, шашлык из баранины, растворимый кофе, пакетированный чай в пластиковых стаканчиках, сладкую газировку и шоколадные батончики.

Иногда Аслан приносил мальчику мороженое.

– Приходи ко мне в гости, я тебя угощу вкусной долмой или люля-кебаб. Кушал такое? – В ответ Май рассмеялся, смакуя на языке слово «люля». – Или, лучше, настоящий плов покушаешь.

Мальчуган смотрел на азербайджанца, сияя от счастья. Он наивно верил, что когда-нибудь придёт в гости к этому большому и суровому человеку. Когда у Аслана выдавались свободные минуты, он общался с юным гостем, расспрашивал о школе, о будущих планах, порой посмеивался над ним, но мягко, без злобы. Этот хмурый здоровяк умел рассмешить паренька так сильно, что тот хохотал до упаду, пока от смеха не начинали деревенеть мышцы лица. Мальчик раскрепощался в этих торговых рядах, учился искреннему, открытому общению.

Всё здесь ему жутко нравилось, а особенно возможность вдоволь повеселиться.

Аслану на рынке помогал младший брат Рамин: шумный, суетливый азербайджанец, худой, будто высосанный изнутри, с болезненно-серым цветом лица. Он таскал тюки, собирал и разбирал палатки, распределял товар. Рамин плохо говорил по-русски, но это не мешало ему свободно беседовать с покупателями и другими продавцами. Он был очень простодушным, весёлым и так же хорошо относился к мальчугану.

Часто трепал его густую шевелюру и смеялся над ним, что-то лопоча на азербайджанском.

«Сигарет, скотч… скотч, сигарет», – периодически раздавались противные, громкие, режущие слух выкрики торговцев, ходивших между рядами с колясками, набитыми предлагаемым товаром. Иногда женский голос выкрикивал: «Холодный чай, кофе, напитки!» Весь рынок рябил в глазах полосатыми палатками, развешанной одеждой, разложенной обувью, вьючными торговцами и бесконечным мусором.

Всякого, кто приходил сюда впервые, поначалу это отпугивало и утомляло, но потом воспринималось обыденным и уже не замечалось.

Так протекали каникулы мальчика. Пока не произошло одно событие, изменившее привычное течение летних дней.

Май лежал на полу своей комнаты и срисовывал героев любимого комикса. Все были дома. Мать гремела на кухне посудой и что-то тихо напевала, редкое явление – мама была в хорошем, мирном настроении. Сестра мылась.