Безголовое дитё

После этого случая Бабуня долго воспитывала меня. Учила говорить «спасибо» и вежливо отвечать на вопросы взрослых. Но это мало помогало. Я стала ещё более зажатой, и вообще перестала улыбаться при общении с незнакомыми людьми. Мне очень хотелось быть другой, но я никак не могла преодолеть барьер, стоящий между мной и незнакомым человеком. А с дядей Костей всё произошло само собой, как будто я давно была с ним знакома. Мне очень хотелось продолжать с ним беседу, но мама помешала, и опять барьер преградил мне путь к общению.

Я отвернулась к окну и насупилась. За окном была ночь.

– Не дуйся, Веточка. Дома я всё расскажу тебе про верблюдов. В Туркмении я видела этих животных, и даже видела, как они плюются. А сейчас нужно всем отдыхать, – мама прижала меня к себе и поцеловала в лобик. Впервые за этот день я не оттолкнула её. Думаю, что я не хотела демонстрировать перед Костей наш конфликт с мамой. – Мы сейчас попьём молочка и будем спатки.

Мама вытащила из рюкзака бутылку с молоком, налила в кружку, отрезала от буханки хлеба толстую корку, посыпала её сахаром и дала мне.

Я с удовольствием поела. После меня поела и мама. Вдруг стало совсем темно. Лампочка, слабо освещавшая наше купе, погасла. Мама положила мою голову к себе на колени, поцеловала в макушку и ласково прошептала: – Спи, донечка, всё у нас будет хорошо.

Под стук колёс и протяжные гудки паровоза я быстро заснула. Мне приснился Жулик. Я бежала за ним, пыталась догнать, но мои ноги не слушались, а Жулик убегал от меня всё дальше и дальше.

Я кричала ему вслед, чтоб он вернулся. Но Жулик превратился в рыжую точку и исчез. Потом снилась Бабуня, она улыбалась мне беззубым ртом и говорила, чтоб я не переживала, что скоро она приедет и купит мне совсем другие пирожки, вкусные, с мясом.

Проснулась от сильных толчков, наш вагон дёргался то вперёд, то назад, и никак не мог тронуться с места. Протерев глаза, я увидела, что никто уже не спит, а в окошко светит солнышко.

Кости на месте не было. Мне это не понравилось.

– А где дядя Костя? – с тревогой спросила я маму.

– Так это ж Помошная, он вышел. Приехал значит, – вместо мамы ответила весёлая тётя. – И долго мы будем тут стоять, интересно?

– Я думаю, шо нам меняють паровоз. Вот когда поменяють, тогда и тронемся, – ответил ей старик, сидящий напротив неё.

Мама опять налила мне молока, дала хлеба с сахаром. Пока я ела, она куда-то отлучилась.