Тень в зеркале

Я неправдоподобно долго падаю в гроб, а затем крышка с яростным грохотом захлопывается. В этот миг я вдруг понимаю, отчего мне было знакомо лицо лежащей в гробу. Это мое собственное лицо.

Задыхаясь от ужаса, я силилась проснуться, но никак не могла этого сделать. Так рыба, угодившая в сеть, только бестолково бьется, оставляя на жесткой леске следы собственной крови.

Вдруг я оказалась среди людей с закрытыми лицами. Они наклонялись надо мной, чтобы сделать что-то плохое. Я вырывалась изо всех сил, но кожаные ремни крепко удерживали меня на койке.

«Тебе не будет больно. Потерпи, только потерпи»… – говорил человек в маске и очках, как у доброго доктора. Стекло его очков бликовало, словно он чудовищным образом мне подмигивал.

И тут же в запястье вонзалась огненная игла, и жидкий огонь растекался по всему телу, лишая возможности сопротивляться, бросая в темноту, полную первозданных кошмаров.

И тут же я оказывалась на дороге, окруженная молчаливыми людьми, чьих лиц не могла разглядеть (а были ли у них вообще лица? Может, это только сгустки темноты?).

– Машина… Никто не поймет… – слышала я отголоски чьих-то голосов, а внутренности скручивало спиралями невыносимой боли.

С утра отец, как всегда, был занят своими делами. Как я понимаю, дома он появлялся не так часто. Завтракала я одна, без Анны, и это было прекрасно. Зато к обеду она неожиданно постучала ко мне и предложила помочь выбрать одежду для интервью. Говорила она таким тоном, что становилось понятно: любая попытка отказа обречена на провал.

– А в Лондоне я тоже не могла сама выбрать, что мне надеть? – не удержалась я от шпильки, пока Анна, поджав губы, осматривала мой не слишком богатый гардероб.

Мне самой, кстати, больше всего нравилось то лоскутное платье, и я надела бы именно его, но Анна даже не посмотрела в его сторону, зато задумчиво разглядывала классическую прямую юбку и блузку цвета кофе, густо разведенного молоком, на мой взгляд, невероятно скучные и безликие.

– Наденешь вот это, – она ткнула в выбранные вещи, сделав вид, будто не услышала моего вопроса.

– Я носила такое и в Лондоне? – конечно, не стоило идти на конфликт, но слова вырывались из горла сами собой.

Анна, наконец, посмотрела на меня так, словно впервые заметила.

– Если ты оденешься так, как ходила в Лондоне, то подведешь отца и очень порадуешь журналистов бульварных газетенок, – холодно сообщила она.

Я опустила голову. Выходит, в моем прошлом и вправду нет светлых моментов.