Не дружи с этой девочкой

Катька удивлённо моргнула.

– Я? Ты о чём?

– Мама была уверена, что в нём есть нечто необыкновенное… оно и было, да, но по-настоящему необыкновенный ребёнок у нас – ты, – он начал говорить торопливее и тише, озираясь на приоткрытую дверь, – я это ясно вижу теперь, Катюша. В тебе есть способности видеть большее. Ты понимаешь, о чём я сейчас?

– Э-э-э… Не совсем, – Катька вспомнила, как мать впадала в ступор или, что гораздо страшнее, в безобразную истерику, когда она шестилетняя делилась свежими новостями про Костю-призрака.

Например, как он наблюдает с балкона за младшей сестрой перед сном.

– Ты же видишь его?

– Кого? – глупо брякнула Катька, но она немного растерялась. Делиться этой тайной? Ну уж нет.

– Ты знаешь. Говорила раньше. Мы не верили… Но я верю.

– Почему же раньше не верил? – скептически протянула Катька и принялась грызть колпачок ручки.

– Трудно объяснить. Давай договоримся считать, что я ошибся. Недооценил тебя.

На такое она не купится. После стольких паршивых лет запел про её исключительность? Ха-ха, держи карман шире.

Катька изобразила оскорблённую невинность, оттолкнулась ногами от кровати и чуть отъехала к балкону, а для пущего эффекта скрестила руки.

– Пап, спасибо, конечно, но я давно ничего такого… Да и тогда просто показалось. Глюки! Я скучала по брату… Вот и всё.

Мужчина тяжело и виновато вздохнул.

– Ты не хочешь говорить правду, понимаю, но мне ты можешь довериться! А кому же ещё, Катюша?

Ага, как же! Да хоть той же Томе – она всегда воспринимала её проблемы исключительно серьёзно, а ведь Катька даже ей не призналась.

И единственный человек, кому теоретически, только теоретически могла и хотела бы – Никита. Необъяснимо и странно, но она вызвал у Катьки безоговорочное доверие. На уровне инстинктов.

– Пап, лучше скажи, почему вдруг вспомнил про Костю?

От имени старшего сына по его лицу пробежала мучительная судорога – по негласному, но свято соблюдаемому правилу в семье старались не называть его вслух, а если и вспоминали о Косте, то говорили иносказательно.

И раз Катька так откровенно шарахнула отца красной тряпкой – задел он её за живое. Какие же они всё-таки несмышлёные дети в семнадцать лет! И всё-то они знают, и всё-то понимают куда глубже, чем отжившие своё динозавры.

Гена привстал с кровати и взял ту же фотографию, что и Оля несколько минут назад, и с преувеличенным вниманием поднёс к пятну яркого света от настольной лампы.

– Это когда снято?

– Мы на даче были. У бабушки.