Записки о способностях

Более того, личность закономерно рождается из этой природы, значит, в ней видны законы устройства человека и законы нашей природы.

Но природа в основе. Именно там, где коренится и личность, и способности. Марксисту, как, впрочем, и империалисту, удобно рассматривать способности в рамках личности, поскольку они решают заказ, как сделать человека управляемым или покупающим. И они изучают орудия управления.

А если попробовать делать науку ради науки? Или, чего уж совсем не может позволить себе академический психолог, познать себя?!

Тогда способности – это нечто настолько глубинное, что появляется ощущение, что личность рождается на гораздо более позднем этапе развития…

Как бы там ни было, но Рубинштейн был зачинателем разговора о способностях в советской психологии.

В этом он был не свободен от своей культуры, и вынужден был взять само название – учение об одаренности – от предшественников, а содержание у зарубежных психологов. Но все это надо было как-то срастить с марксизмом. Ему трудно. Он плохо понимает, что пишет. И он этого не скрывает.

«Понятие одаренности не получило общепризнанного определения. Наибольшим распространением пользуется определение Штерна. Он формулирует его следующим образом: «Одаренность – это общая способность индивидуума сознательно устанавливать свое мышление на новые требования; это – общая способность психики приспособления к новым задачам и условиям жизни»» (Рубинштейн, 1935, с.

477).

В действительности Штерн вовсе не говорит об одаренности, он говорит о Begabung, которое переводят с немецкого как дарование, талант. Но и талант – слово не русское, так что это вовсе не перевод. И это тем более не работает, если действительно говорить о Понятии – о понятии одаренности. Слово может переводиться точно, не точно и приблизительно, чтобы дать намек на понятие, из которого исходит автор.

Чтобы понять, каково же понятие Штерна, которое он обозначает именем Begabung, надо было проделать с ним то же самое, что я сейчас проделываю с самим Рубинштейном, попытаться понять, а что он понимает под словом одаренность. Я хочу этим сказать, что даже русскоязычного автора русскоязычному читателю понять совсем не просто, а Рубинштейн запросто понял немца, да еще такого не простого и противоречивого, как Штерн.