Я поживу еще немного

У меня не было желания с ней общаться, и я отвечала односложно, всем своим видом стремясь показать ей свою безграничную подростковую холодность.

Через некоторое время Маргарита Дмитриевна вышла и жестом показала мне, чтобы я зашла в кабинет.

За столом сидела пожилая женщина в очках и белом халате, с большими добрыми глазами. Ее короткие кудрявые седые волосы были аккуратно причесаны, а морщины на лице добавляли ее образу особую мудрость. Она некоторое время пристально разглядывала меня спокойным и сочувственным взглядом, точно изучая.

Наконец она предложила мне сесть.

У меня затряслись колени. Неловкая и смущенная улыбка, которая почему-то всегда появлялась, когда мне было тревожно, почти не сходила с моего лица.

Доктор начала подробно расспрашивать меня обо всем: как дела в школе, почему мне не хочется жить… Она задавала много вопросов, половину из которых я не помню, но один из них прозвучал словно гром среди ясного неба:

– Тея, а ты не хочешь поехать туда, где такие же ребята, как ты? Они твои сверстники.

Им тоже не хочется жить.

– Нет! – замотав головой, твердо ответила я.

И затем, заметавшись, категорично повторила:

– Нет, не хочу! Просто пропишите мне таблетки, я буду их принимать, и все.

Этот вопрос меня очень напугал.

Врач, внимательно выслушав меня, начала объяснять, что там мне будет интересно, меня будут понимать… Но, столкнувшись с очередным моим категоричным ответом, она не стала настаивать. Лишь попросила меня выйти и посидеть в коридоре.

Так я и сделала.

Мне показалось, что я ее убедила, и от этого стало немного спокойней.

– Скоро еще приедет доктор и выпишет таблетки, – сообщила Маргарита Дмитриевна, выйдя из кабинета. – Нужно, чтобы тебя посмотрела еще одна врач. А пока можно подняться на второй этаж и подождать ее там.

Я удивилась и подумала: «Что может быть неясно доктору?» В кабинете мне, напротив, показалось, что она хорошо понимает меня. Хотелось об этом спросить у Маргариты Дмитриевны, но не решилась. Я немного расстроилась, что нужно еще ждать, но время позволяло, и мы поднялись на второй этаж.

Там располагался зал ожидания, который представлял собой небольшое светлое помещение с большими окнами. Мягкие диваны, сухой бассейн, детские игрушки создавали ощущение уюта и заботы.

Как только мы зашли в зал ожидания, Маргарита Дмитриевна сразу куда-то исчезла. И опять я осталась наедине с соцработником. Она уже не вызывала во мне неприязненных чувств. Я к ней даже успела привыкнуть.