Я поживу еще немного

От скуки, настигшей меня почти сразу, я начала ее разглядывать. Это была женщина лет тридцати с короткой стрижкой и добрыми глазами, которые, казалось, обнимают всех вокруг. Мне вдруг стало любопытно, почему она решила с нами поехать. Как-то незаметно мы с ней разговорились.

Она рассказала мне о том, что человек совсем не может существовать без сенсорной информации, другими словами – без внешних стимулов. Поделилась своим опытом участия в эксперименте, в котором человек должен был просидеть в коробке, где совсем темно и очень тихо, какое-то количество времени.

– Меня всегда интересовало: если человек по профессии психолог, он сам может нуждаться в психологической помощи? – спросила я.

– Да! – твердо ответила она.

Я удивилась:

– А почему?

– Психологи тоже люди, – улыбнувшись, произнесла она.

Потом рассказала, что, когда Маргарите Дмитриевне было очень грустно и нужна была поддержка, она обратилась к своим коллегам.

– Разве психологам бывает грустно?

Мне трудно было представить Маргариту Дмитриевну подавленной и нуждающейся в поддержке.

Моя собеседница опять улыбнулась и ответила спокойно и ласково:

– Они могут помочь другим, но себе – не всегда. Человек так устроен, что боль становится видимой в присутствии другого.

Ее ответ меня озадачил. Хотелось что-то сказать, о чем-то спросить, но мыслей было слишком много, и они никак не могли оформиться во что-то связное.

На этом диалог наш прервался, и я вновь погрузилась в привычное мне молчание. Тишину нарушали периодически появлявшиеся люди. Они приходили и уходили. Я прислушивалась к каждому звуку, доносящемуся снизу, в надежде услышать голос Маргариты Дмитриевны.

Стараясь меня развлечь, социальный работник дала мне свой сотовый телефон. На нем я слушала музыку, играла в «змейку».

Так прошло полтора часа. Я вновь начала беспокоиться.

Наконец, к моей большой радости, Маргарита Дмитриевна появилась. Я сразу кинулась к ней с вопросами: «Что говорила доктор? Когда приедет другая?» Но она почти ничего не ответила и вновь куда-то исчезла. Однако очень скоро вернулась с чаем и вафлями. Я вдруг почувствовала, что сильно проголодалась. Но из-за своей застенчивости так и не решилась попробовать вафли. Каждый раз, когда Маргарита Дмитриевна предлагала мне выпить чая, я решительно отказывалась.