Успей влюбиться

Но, оказывается, ожидание – это тоже круто. Потом вкус победы будет в сто раз слаще. Наконец Оля поворачивает замок и вылетает из комнаты, а я снова облизываюсь, вызывая в памяти ее вкус. И понимаю, что хочу не просто секса. Я хочу свою Фею. Потому что, однажды попробовав шоколадную конфету, ты уже вряд ли согласишься на простую халву.

Глава 11

Ольга

– Да что он тащится?! – психую и взмахиваю руками, глядя на то, как красный мотоцикл на последнем повороте сбрасывает скорость. – Ну что за идиот?! Поворот не крутой, придурок!

Махнув рукой, отворачиваюсь и принимаю из рук Леши бутылку воды.

Открутив крышку, делаю несколько жадных глотков. В этот момент звонит мой телефон и я, достав из кармана, смотрю на надпись на экране. Папа. Брать трубку нельзя, он сразу поймет, где я. Так что просто сбрасываю звонок, решив перезвонить позже.

Вернув бутылку, иду к байку и, сев на него, выкатываю на трек. После заезда начинается перерыв, так что все желающие могут погонять без призов.

Просто ради удовольствия. Параллельно со мной слева и справа появляются еще три байка, и под выстрел сигнальной ракеты мы срываемся с места.

Я люблю мотоцикл. Не все, не просто это понятие. Один конкретный. Тот, который ревет подо мной. Старенький, но вылизанный настолько, что даст фору некоторым современным гоночным моделям. Этот железный конь принадлежал самому дорогому для меня человеку – моей маме. Нежной маме, настоящей светской львице, изысканной и элегантной.

Единственный бунт, который она себе позволяла, – это поездки на мотоцикле. И это единственный риск для ее жизни, на который папа закрывал глаза. Позже оказалось, что не байка надо было бояться, но теперь уже поздно о чем-то говорить.

Сорваться бы сейчас в родную столицу и посетить могилу мамы. Перед нашим отъездом я выла в подушку. Мне казалось, мама остается там одна. Ей будет одиноко и грустно, если никто не будет ее навещать. Но в церкви, которую я посетила, священник сказал, что нельзя беспокоить покойных частыми визитами.

Наверное, именно это немного успокоило меня, и я просто знаю, что снова приеду и сразу пойду к мамочке.

А пока сосредотачиваюсь на ощущении свободы, которую дарит ее последний подарок. Я лечу. Когда мотор ревет, а железный конь подо мной вибрирует, подчиняясь каждому моему приказу, я живу. Пью жизнь огромными глотками, насыщаясь и напитываясь чувством полной, безграничной свободы.