Муж напрокат

Чтобы он обнял меня и сказал то, что говорил в случаях, когда я, например, разбивала колени: «До свадьбы заживет».

Но теперь так не выйдет, потому что эта рана никогда не затянется. В моменты потери близких всегда думаешь о том, чего ты недосказал, недоделал. Кажется, что ты недолюбил и недостаточно показывал свои теплые чувства близкому человеку. Хочется кричать у его могилы о том, что ты любишь и дорожишь каждой секундой, проведенной рядом с ним. А потом с ужасом понимаешь, что уже никогда не скажешь, и от этого боль становится еще сильнее.

– Я пойду за мамой, – сказал папа тихо и отошел, оставив меня все так же пялиться в пространство, не замечая ничего вокруг. Я как будто была в плотном пузыре: все звуки приглушенно доносились до меня словно из-под толщи воды, а движения казались замедленными.

– Мисс Белова, – услышала я позади себя голос босса и обернулась.

Он, как всегда, был сдержан и спокоен. В неизменном черном костюме, даже когда его жизни не касался траур.

Папа кивнул ему и отошел, а я осталась стоять перед начальником, сжимая в руках насквозь пропитанный слезами белый платок.

– Возьмите отпуск на неделю.

– А как же… – хрипло начала я, но он перебил.

– Все сделки подождут. Оправьтесь от своего горя, проведите время с родными. Буду ждать вас в понедельник на работе.

– Спасибо, сэр.

Я опустила голову и стояла, глядя на его начищенные до блеска туфли.

– Милана, со временем станет легче, – тихо сказал он, а я резко подняла голову и посмотрела на него.

Невероятно, но взгляд Мастерса смягчился, а еще он никогда не называл меня по имени. Оно прозвучало из его уст… не знаю, очень интимно, что ли? Как-то совсем иначе. Даже находясь как будто в вакууме от постигшего мою семью горя, я уловила этот момент, и он четко отпечатался в моем сознании.

– Спасибо, что пришли, – пролепетала я, шмыгнув носом.

Мастерс кивнул, еще секунду смотрел в мои глаза, а потом развернулся и вышел.

Я бездумно пялилась на дверной проем, в котором исчезла его массивная фигура. Почему-то захотелось догнать его и прижаться всем телом. Ощутить присущую ему непоколебимость, чтобы крупица этого чувства передалась и мне. Так хотелось спокойствия и умиротворения хотя бы на минутку. Почувствовать, что я не должна принимать никаких решений, отдать эту необходимость в руки того, кто знает, что делать.