Разговоры

Она гораздо счастливее, чем помнит себя в юности. И все же временами к горлу подступают слезы. Что-то там остаётся, что не оплакано. Может, упущенные возможности? Может, опыт, который не состоялся, или состоялся, но теперь уже больше никогда не повторится? Может, просто та роль, данная возрастом, к которой больше нет возврата? Как Ася не будет больше никогда внучкой, так и не будет больше никогда маленькой девочкой или школьницей. Она не будет больше незамужней молодой девушкой. Ася знала, что в этих ролях есть не только плюсы, но и минусы, но их очарование крылось в том, что они больше никогда уже не будут для неё доступны.

В юности, в детстве мы знаем, что у нас много ещё чего нет или не было, но мы не чувствуем утраты, потому что, возможно, все это у нас ещё будет. Будущее таит в себе много возможностей. У нас много нет, но мы многого ещё можем достичь. А в зрелости мы можем много чем обладать, но есть и что-то, что навсегда остаётся позади, остаётся утраченным. И от этого бывает грустно.

Впрочем, Ася всегда была сентиментальна. Она вспомнила, как рыдала, когда переходила в среднюю школу. Да и в юности её часто преследовало ощущение, что жизнь беспросветна и ничего никогда не изменится.

Это сейчас она так часто погружается в переживания утраты и, видимо, не только возраст тому причина.

Пришла Катя. Она была красивой. Асе нравились красивые от природы люди, нравилось на них смотреть. Без косметики, в простой одежде, без налёта пафоса и гламурности, без всех этих подростковых ужимок с желанием покрасоваться и казаться круче, чем ты есть.

Она принесла с собой гитару.

– Ты нам сыграешь? – спросила Ася.

– Да, могу, – она немного неуверенно подобрала какие-то аккорды, приноравливаясь. Потом зазвучала мелодия и девушка запела.

Асю тянуло к этим молодым ребятам, ей было хорошо с ними. Она не ощущала себя на тридцать семь и все же чувствовала, что старше. Ей так знакомы были их сомнения, неуверенность, попытки утвердить себя, внутренние метания.

Ещё совсем недавно она и сама была такой. А теперь она чувствовала свою устойчивость, большее равновесие и определенность, свою способность быть тождественной себе. И вместе с тем в ней оставалась и легкость, и детскость и ей было так уютно среди них.

Музыка лилась. Катя играла что-то знакомое и ей подпевали. Они ловили взгляды и улыбки друг друга. Это была жизнь. Здесь, совсем рядом, вокруг неё. И Ася была в ней, в самом эпицентре, легко и непринуждённо.