Патриарх Тихон. Пастырь

– Напьемся из родников, – сказала Пелагея.

– Тогда идемте в Ложок, – предлагает маменька. – Там и ключи, и малина крупная.

– А крапива? – испугался Ваня.

Ваня, Вася и Пелагея босы, а крапива в Ложку стеной стоит, стережет красну ягодку.

– Мы сверху пойдем, – пообещала маменька. – Крапива хоть и кусается, да на пользу.

– В Ложку-то колосовиков наберем, – обрадовалась Пелагея. – После вчерашнего дождя да по такому теплу непременно высыпят. Я корову выгоняла в стадо – туман стоял теплый, как молочко парное.

Шли по сплошной кашке, пахло медом, пчелы после дождей работали усердно. Воздух дрожал от бесчисленных крылышек. Верещали ласточки. Трава становилась выше, выше. Гуськом вломились в чащобу кубышек. Под ногами зачавкала теплая вода. Маменька разулась, а у Павла сапоги непромокаемые, взял Васю на плечи. Высоко, а до пышных зонтиков кубышек едва-едва рукой дотянешься. Травяной лес кончился возле озерка.

– Коровье Копыто, – сказала Пелагея.

– Сколько лилий! Боже ты мой! Как стая лебединая! – ахнула маменька.

– Лягушка! – прошептал Ваня.

– Тут их целая колония. – Павел повел рукой по контурам озерка.

Вася увидел: лягушки сидели одна к одной вдоль всего берега.

– Не вспугнуть бы! – сказала маменька.

– Да отчего же не вспугнуть? – возразил Павел и шагнул к воде.

Шлеп-шлеп-шлеп – лягушки кидались в воду, вода в озере раскачалась, лилии словно ожили, задвигались, сладко пахнуло настоянным на солнце торфом.

– Я в детстве боялась лягушачьей икры, – сказала Анна Гавриловна.

– Маменька! Да отчего же? Что может быть безобиднее?

– Еще лед не весь растает, вдруг этот студень. Скользкий, холодный! Бр-р-р!

– А папенька меня на пруд водил удивляться зримому чуду. Из черных точек – головастики с хвостами, из головастиков – зеленые бесхвостые лягушки.

– Для батюшки Иоанна всякая букашка – умиление и радость, – сказала Пелагея и, повернувшись лицом к низкорослому кустарнику с островком березок, поклонилась. – Заждалась нас царевна-роща! Истомилась, ожидаючи, сладка ягода малинушка.

Ложок был узким оврагом. Он шел через всю рощу в луга. Весной вода скатывалась быстро, промоина на дне оврага была гладкая, круглая, как труба. Малина росла над трубою по обоим берегам, да так густо, что на нее можно было лечь: не уронит.

Теперь по руслу Ложка не вода – ягоды. Река сладка, а поди сунься. Уж такая крапива вымахала – не то что продираться сквозь нее – смотреть страшно.

– Выше конопли! – ужаснулась Пелагея.