Тело дрянь. Донесения с фронта (и из тыла)

Я была на высоте, ходила на свидания с первыми бойфрендами. Узнала, что у мальчиков лобковые волосы выглядят так же, как у девочек.

Я уже говорила, что у меня были волосы на лобке? У меня были волосы на лобке! У всех были лобковые волосы!

И вдруг – к концу двенадцатого, выпускного класса в школе – кератин и протеин преступно сговорились совершить марш-бросок наружу через множество крошечных дырочек у меня под кожей. И не только там, где не видно, а прямо над верхней губой!

Я до этого замечала волоски над верхней губой, но игнорировала их – ничтожные, светлые, тоненькие.

Но тут они стали длиннее, темнее. При правильном освещении в спальне я узнавала в зеркале Тома Селлека[2 - Усатый американский актер.].

Какого, мать его, гребаного черта у меня вдруг выросли усы?

Усы бывают только у мужчин. Я не мужчина. Или как?

Я вспомнила, что у мамы есть такая небольшая бирюзовая коробочка с белыми буквами: осветлитель для волос Jolen. Когда я была маленькой, я часто видела, как она с ней колдует.

Она смешивала какой-то порошок с кремом. Вяжущее вещество, которое жгло ноздри при вдохе, пузырилось и пенилось. Мама размазывала похожую на йогурт субстанцию над верхней губой, ждала минут десять, а потом смывала. После осветлителя волосы становились совершенно незаметными.

Тогда я не замечала очевидного маминого двуличия. Если она такая либеральная, вся такая «натуральная», зачем ей осветлять волосы над верхней губой?

Задать этот вопрос маме я смогла только через время.

Тогда же я просто достала бирюзовую коробочку из ее шкафчика. Я решила, что о моих усах узнают только самые близкие подруги, Шеннон и Наташа. Одна была белокожей блондинкой, а другая камбоджийкой, и у обеих на теле почти ничего не росло (последняя настолько безволоса, что на депиляции с нее стесняются брать полную стоимость процедуры. Теперь я думаю, что мне стоило бы дружить с парой волосатых итальянских девчонок).

Шеннон и Наташа взялись за осветление вместе со мной. С толстыми белыми полосами над верхними губами мы выглядели как девочки из рекламы молочных продуктов.

Это стало нашим ритуалом. Пока осветлитель действовал – сперва щекотал, а потом начинал щипать, – мы выключили весь свет, чтобы мои светящиеся в темноте наклейки в форме жуков загорелись зеленоватым фосфором, сели в круг и подпевали громко группе The Cranberries:

Ин ё хэд, ин ё хэд

Зоомбе, зоомбе, зоомбе-е-е…

Как только я смыла осветлитель, наступило облегчение.