Тело дрянь. Донесения с фронта (и из тыла)

Она рявкала на любую девочку, которая не соблюдала границ разделения по гендерному признаку.

И это значило: никаких волос на ногах, леди.

Пока не кончились уроки, мне казалось, что сорок миллионов снайперов пристально следят за моими ногами. Даже случайный поворот зрачка в моем направлении привлекал мое внимание. Страшный позор, как будто ходишь с туалетной бумагой, прилипшей к ботинку. Даже хуже. Ведь волосы с ног не стряхнуть. Я пробовала, я знаю.

Наконец, оказавшись дома, я заперла дверь в свою комнату и вытащила машинку для катышков.

Включила ее. Она зажужжала. Я опустила ее к своей икре, испытывая одинаковый стыд от того, что у меня растут волосы, и от того, что я хочу их сбрить. Я поморщилась, ожидая жуткой боли, когда машинка коснется кожи. Но было лишь щекотно, так как машинка явно не подходила для стоящей перед ней задачи.

Волосы не катышки. Нужен план Б.

Я не могла украсть у мамы бритву, как это делали мои подружки, потому что у моей мамы не было бритвы. И хотя папа пользовался одноразовыми синими бритвами Bic для щек, реклама ясно давала понять, что брить ноги можно только розовым предметом.

После недели в длинных штанах я наконец осмелилась спросить маму про бритье.

«Ты уверена, что хочешь это сделать?»

Покинуть мамины ряды. Стать предателем. Лишить маму волосатого союзника. Вот так единственная дочь, плоть от плоти, сбивается с верного пути.

Но. Я. Не. Могла. Иначе.

Я кивнула.

Мама купила мне одноразовую розовую бритву и крем для бритья и проводила в родительскую ванную комнату.

Она вручила мне оборудование и уселась поверх унитаза в ожидании. Я поставила ногу на край ванны.

«А дальше что?» – спросила я.

«Я не знаю, – ответила мама. – Наверное, надо провести бритвой вверх по ноге».

«Думаешь, это все?»

«Попробуй», – сказала мама.

Она понятия не имела, как нужно бриться.

«Вот так?» – спросила я, двигая лезвием вверх.

Бритва оставила за собой гладкую дорожку. Смотри, мам, – волос нет!

Теперь можно было вернуться на школьную площадку и показать Эйприл мои блестящие, гламурные новые ноги.

К десятому классу я наконец стала входить в колею. К моему превеликому удовольствию, у меня выросли волосы на лобке. Я смотрела на них в ванной и думала: вот плоды моего тела! Оставалась в волосатом раю я целых два безмятежных года. Если бы я знала, что это будут единственные два года относительного спокойствия в моей жизни, я бы как следует ими насладилась. Может, сняла бы про них документальный фильм.