Цифра

Пока вода закипала, он делал упражнения: приседал, отжимался, побегал вокруг автобуса. Вечному страннику стоит держать себя в форме. Когда вода в котелке забурлила, он снял его с огня, засыпал костер землей и перелил чистую часть воды во флягу. Вышло как раз на чашку чая. Вылив мутный осадок на кострище, он кое-как залез обратно в автобус.

Там в полумраке он заварил себе чай в любимой кружке. У нее был маленький скол на ободке, но это не портило ее. Главное в ней было то, что когда-то давно, еще до Цифры, ее Анлафу (тогда еще Алексею, обычному московскому менеджеру) подарила жена Дина.

Кружка простенькая, без рисунка, внутри черная, а снаружи белая. Хотя уже пожелтела немного от времени. Она напоминала ему о жене, о ее оптимизме, ее простой житейской мудрости и доброте. Ее не стало во время эпидемии. Как раз накануне у нее нашли рак. Опухоль была небольшая, доброкачественная, но врачей пугало, как быстро она росла. Дину поставили в очередь «срочников» – таких же горемык, которые не могли ждать долго. Она была уже вторая или третья, но страну закрыли на Локдаун. Задуманный как краткосрочная экстренная мера, в итоге он растянулся на долгих два года. Больницы не работали, лечили только ковидных, и она так и не дождалась операции. Анлаф не смог ее даже похоронить, как подобает. «Во избежание ухудшения санитарной обстановки» всех умерших отправляли на кремацию. Анлаф получил только небольшую безликую пластиковую коробку с прахом жены. Закапывая эту коробочку голыми руками рядом с могилой ее матери в тот же вечер, он понял, что больше так жить не может. Он собрал походный рюкзак. Взял теплую одежду, немного еды, аптечку, спички, спальный мешок, сухое горючее, термос, перочинный нож и некоторые другие нужные в дороге мелочи. Он оставил дома смартфон, планшет и прочую технику, но взял ту подарочную кружку. Бережно завернул ее в толстую махровую кофту. Он закрыл в квартире все вентили, выключил пакетники, законопатил окна. И ушел из города ночью. Так было проще проскользнуть незамеченным мимо санитарных кардонов. Он долго шел, сам не зная куда. Несколько дней. Шел мимо пустеющих деревень по забытым дорогам. Спал в спальнике прямо на обочине. Ему повезло, стоял жаркий сухой июль. Но в том его состоянии он бы не заметил, даже если бы пошел снег. Таких сбежавших от Цифры «нормальные» городские жители прозвали отщепенцами. Вскоре эту кличку подхватили и СМИ, и блогеры. Так это слово стало для таких, как Анлаф, практически официальным названием.