Листопад

– Вы посмотрите на него! – обвиняюще ткнул пальцем Скати. – Тут серьезные люди собрались, а он расхрапелся! Давайте его на шашлык пустим. И кислорода больше, и проблем меньше.

– Кислород нам твоя старуха наколдует – пробормотал Лес. Ему уже ясно было, что он будет делать немного позже, и от этого ему было как-то особенно грустно и хорошо.

– Не моя…

– Вв-ведьмы – они ничьи… Хррр…

– Да она вообще… просто хорошая колдунья – задумчиво сплюнул отец Керт, глядя в костер. – Рольф, если ты потянешь к ней лапы, на исповедь не приходи.

Он внимательно посмотрел на господина попечителя, и тот отвел глаза. Чудеса какие. Наверное, пьяному все дозволено, подумал Лес.

– Кого хочешь приворожит и слова доброго не скажет. Бегай за ней потом… – и отец Керт сосредоточенно уставился на огонь, туда, где плясали белые контуры гор и фантастические морские волны.

– Да что тут старое поминать, – запротестовали с разных сторон. – Давайте лучше тост!

– Прозит!

– В-выпьем з-за колдунов! – провозгласил тост лучший друг, покачиваясь над костром во всем великолепии своего подсвеченного апельсиновыми искрами пуза.

 – З-за всех, кого, к сожалению, нет, ещё не было и уже никогда не будет на этом свете!

Тост был встречен уважительным бульканьем и мертвым молчанием.

Звезды, перепутавшись с искрами, придавали живой картине какую-то сюрреалистическую, почти скульптурную законченность. Над головой чернели ветви. После четвертого стакана всё виделось и ощущалось очень четко, словно каждый вздох разбивал хрусталь, и этот хрустальный блеск не могло погасить ничто – ни храп толстого приятеля, навалившегося на локоть, ни отдаленная брань господина попечителя, отлучившегося по нужде, ни … Лес вздохнул, освободился от пьяных объятий неизвестного храпуна, лёг на свой плащ, заложил руки за голову, уставился на звезды и поплыл.

В толще хрусталя терялись постепенно все звуки, тьма обволакивала его теплым пушистым ковром, резкость картины снизилась до нуля, веки смежились, и время остановилось.

Днем он всё-таки нашел минуту забежать в школьный подвал. В углу на скамеечке сидела Дайна из шестого класса и читала запоем «Солнцецвет» Варрона. Он невольно обратил внимание на то, какое у нее при этом хорошее лицо. Сразу накатила привычная злость – «трудно, что ли, так же выглядеть на уроке»?

Ну, нет. Я на них ору, я могу поставить три минуса за урок – какой им смысл быть хорошими на моем уроке? Хоть бы я умел как-нибудь еще…

Бред какой.