Крылатым не входить!

 – буркнула, проскальзывая мимо.

– Точно нормально все? Давай я позвоню…

– Нет-нет, все хорошо. Извините, – перебила его, частя по ступенькам.

С малышом на руках особенно не побегаешь. Но когда он кричит во все горло – это прибавляет скорости. Того и гляди, из квартир начнут выскакивать соседи и ругаться.

На последний пятый этаж забралась без приключений, да и ребенок под конец пути наконец успокоился. Дверь квартиры я не закрыла – отлучалась всего на минуту. Сейчас это было очень кстати, с найденышем на руках вертеть ключи в руках было бы неудобно.

Зашла, сбросила обувь. И встала посреди коридора, не зная, что делать дальше.

– Вот тут я и живу… – произнесла рассеянно.

Может быть, он замерз? Голодный? Неизвестно, сколько пролежал так в коробке. Все мысли были о том, где в такой ранний час можно взять смесь, как ее приготовить, какой фирмы брать… Или лучше ничего не давать ребенку, сразу звонить в скорую? Вдруг сделаю только хуже?

А как можно удостовериться, что он не переохладился?

Больше всего меня сейчас душила обида от того, что родная мать посмела выкинуть ребенка.

Он оказался не нужен, и она обрекла его на смерть от холода и голода среди мусора. А может, и собаки задрали бы, он же беззащитный такой…

На краткое мгновение вновь вспомнила свои неудачные попытки самой стать мамой…

Вздохнув, решительно вошла в гостиную. С полок над телевизором на меня, лукаво улыбаясь, взирала фотография с выпускного, свежая и беззаботная девушка, так разительно отличающаяся от той вечно занятой женщины, что неприветливо смотрит теперь из зеркала.

Осторожно положила малыша на диван. Развернула пеленку, в которую он был замотан – под ней оказался подгузник на липучках с логотипом фирмы и забавным зверьком.

Малыш был вполне чистым, ухоженным, разве что цвет кожи слегка отдавал желтизной. Хотя, может, это он просто такой смуглый. Нос пуговкой, маленький трогательный ротик. Глаза большие, круглые, серо-голубые. Разрез даже напоминал чем-то мой, но мои глаза были зелеными.

Я отлепила липучки, заглянула. Мальчик.

Кажется, подгузник был чистым и сухим, поэтому застегнула липучки обратно. Значило ли это, что ребенок пролежал в коробе недолго? Или он просто до такой степени голодный, что и памперс ему пачкать нечем?

Найденыш неумело задергал ручками, глядя куда-то перед собой и словно не замечая меня.

– И кто же тебя такого оставил? – протянула я, еле сдерживая подступающие слезы жалости и сострадания к малышу.