Книга о красивой жизни. Небольшая советская энциклопедия

Трижды мы все вместе обошли храм и не нашли тела Христа; мы испытываем сильнейшее литургическое потрясение потери Бога, несколько мгновений мы проводим в этой страшной и горькой потерянности, пока до нас не доходит светлая и радостная мысль – раз тела нет, значит Он – вознесен и воскрес. И мы ликуем «Христос воскресе, смертию смерть поправ!» Мы поем эту мысль все радостней, все убежденней в ее истинности и, возвышенные ею, начинаем различать в самих себе и в окружающих отсвет бессмертия Христа, отсвет Его победы над смертью, мы начинаем ощущать, что и в нас есть малая доля бессмертия и что эта малая доля – наша душа, принадлежащая Христу и составляющая малую толику Его великой души.

Обремененные этой великой мыслью мы возвращаемся домой и, дождавшись утра, приступаем к жертвенной трапезе – куличи, красные крашеные яйца, творожная пасха, зерна в меду, мясо и – кагор. Мы говорим друг другу «Христос воскресе!» – «Воистину воскресе!» и троекратно целуемся в знак согласия с этой радостной вестью.

Мы пьем кагор и с ним впитываем в себя капельку крови Воскресшего.

Кагор – вино причащения, и потому чайная ложка кагора из рук священника – ритуал.

Кагор пьют, когда болеют. Небольшими дозами или горячим. Кагор помогает при простудах, желудочных болезнях и в более опасных для жизни случаях.

Кагор уместен на тесном семейном торжестве по случаю дня рождения или именин. Кагор пьют и на поминках, и поминаниях. В кагоре больше ритуального, чем хмельного, и потому даже маленького глотка достаточно, чтобы почувствовать возвышенную легкость этого вина.

Когда мы пьем кагор, мы должны помнить, что этим действием мы поддерживаем завет Христа и Его надежду выпить с нами – «на новом небе и новой земле»: «Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего» (Мф. 25.29, Мк. 14.25, Лк. 14.16).

Сиреневый туман

Мы сидим на берегу нежного Салгира, и тихие светлые струи сбегают по камням романтичной мелодией песни из нашей далекой молодости; сквозь кисею распускающихся тополей и ив плывет сиреневый туман; издалека слышны вокзальные звуки; и на дне бокала плещется легкий и томный яд «Пино-гри Ай Даниль», уносящий очарованную душу к вышним и дальним.

Космос раздвигает границы своей красоты и разворачивает перед нами все величие замысла мироздания. Аромат вина рождает удивительные и медленные слова, достойные прерываемой ими возвышенной тишины.