Уссурийская метелица

Триполи усмехнулся, а Прокопенко сказал:

– Какой ему лом, пусть хоть себя донесёт до заставы. Вишь, качает.

Солдаты засмеялись. С появлением Морёнова и Потапова возникло оживление, смех. Китайцы, подошедшие из селения, немного знающие русский язык и услышав обращение: – Ванюша! – задвигались, заулыбались и тоже что-то залопотали, переговариваясь, друг с другом.

– Ваня, ты скажи-ка своим вон, – обратился Морёнов к старшему наряду, кивнув на жителей деревни. – Пусть оставят наши пограничные знаки в покое.

А если наши не нравятся, устанавливайте свои рядом. Честное слово, мы ваши вешки сламывать не станем.

– Ага, – поддакнул Славка. – Только на наш берег не переставьте. – Все рассмеялись. Он поднял одну из веток и воткнул ее в лунку. Спросил у китайца: – Ну, так как, договорились?

Морёнов тоже поднял ветку из кучи и, держа её, как флаг над собой, понёс к следующей лунке. Вставил. Ветка немного наклонилась на китайскую сторону. Юрий в шутливой тревоге воскликнул:

– Эй! Куда? Ну, назад! – и наклонил её на себя.

 – Не шали, не то эти братцы из-за тебя мне живо нарушение пришьют, и буду я с ломиком в дисбате дослуживать. А, Ванюши?

Китайские пограничники, не то, поняв иронию, не то только цель, с которой появились тут советские пограничники, а может быть, их встревожило приближение ГАЗ-69, отошли. Направились к толпе, которая за это время придвинулась, и из которой послышались голоса. Китайцы приветствовали своих пограничников.

– Эй-эй! Ваньки! Вы куда? – крикнул им вслед Юрий с нарочитой обидой.

? Эх вы, тоже мне, ратаны…

На заставе, да и в отряде, уж не известно от кого и когда, пошло нарицательное имя "ратан". Как думается, оно было производным словом от "братан", и означало теплое обращение к товарищу, к сослуживцу, и обычно – в превосходной степени. Обращение к китайскому наряду, прозвучавшее из уст Морёнова, ирония его, вызвала у сослуживцев дружный смех. Нашёл ратанов!

На хохот обернулись оба китайских пограничника, и первый призамедлил шаг.

Майор уловил перемену настроения наряда, и у него мелькнула шальная мысль: "Сейчас как полоснёт из автомата! Дурости у них теперь не занимать…" – прикрикнул негромко, но резко:

– Прекратить! – И, как бы загораживая, защищая своих подчиненных, инстинктивно вышёл вперёд. Подошёл и встал у вешки Потапова.

Когда пограничный наряд вновь продолжил движение, стал удаляться, майор почувствовал, как по спине прокатился нервный озноб. Стало душно.