Уссурийская метелица

Перед ним раскинулась полынья, в которой плавал ГАЗ-69. От возни в машине, "бобик" мягко качался, и о его борта хлюпала вода, и стучали льдинки. Они, с причмокиванием ударяясь о машину, казалось, присасывались к ней.

Полынья была широкой, пугающая своей чернотой и холодом. С больной ногой такую пропасть не перепрыгнуть. Славка повернулся к переду машины – капот еще не погрузился в воду. С него на лед перепрыгивал Коля. Урченко и Триполи подхватывали его. Они уже втроем кричали Потапову:

– Славка, давай сюда! Скорей!.

.

2

Как только в дыре исчезли валенки Потапова, Морёнов ухватился за края тента, намереваясь выскользнуть следом. Бросил взгляд в салон и опешил – на руле лежал Бабуля!

– Эй! Вовка, ты чего?.. – позвал его Морёнов.

Но Бабенков молчал. С того момента, как машина провалилась в полынью, прошла, казалось, целая вечность, за это время из "бобика" все должны были разбежаться, как суслики из норы. Какого же черта Бабуля на руле разлегся? Оплакивает его что ли, родимого?

– Бабуля! Проснись, утонешь!.

.

Бабенков молчал.

Морёнов выглянул из машины наружу. На льду были все. Кричали ему:

– Морёный! Юрка! Скорее!.. Где там Бабенков?

Юрка увидел троих прыгающих, а Славку, сидящим на льду – он держался за ногу, за колено. Майор был в крови, и он вспомнил, что тот разбил ветровое стекло головой, и, как будто бы убедившись, что среди его товарищей действительно не достает одного, нырнул назад в машину.

Бабуля лежал на руле, свесив вниз руки.

Согнувшись под тентом вдвое, всё так же стараясь не намочить валенки в воде, уже поднявшейся под самые сидения, Юрий прополз по лавкам к водительскому сидению. Схватил за ворот Бабенкова и откинул его вместе с водительской спинкой назад.

– Ты чего разлегся?!.

Бабенков был бледен до синевы. От удара о спинку сидения у него открылись глаза до неестественных размеров, чем и напугали. Казалось, они вот-вот выкатятся из орбит.

Глаза задергались, словно пытались свернуться с тех креплений, на которые были навёрнуты. Открылся и рефлексивно задергался кадык на худой шее, рот сделал взглатывающие движения на вдохе.

– Да очнись же ты!!. – Затряс его Юрка. – Очнись, Вова-а!..

Морёнов наступил на бидон, но тот вывернулся из-под ноги, – он уже плавал между сидениями, – нога соскользнула с него в воду. Поймав флягу за "юбку", он отшвырнул её в салон.