Уссурийская метелица

Она была в конкретном месте и в тоже время как будто бы везде. От неё исходила какая-то аура тепла и заботы, и она как бы обвораживала. От женщины веяло чем-то родным, что Юрий всегда испытывал на себе дома и от этого чувствовал себя здесь уютно.

Может быть, это чувство возникло оттого, что соскучился по семейному уюту, по дому, по матери…

И ещё. Это касалось уже жилища: в нём не было ничего такого, что бы назойливо бросалось в глаза и напоминало посетителю о том, что это дом китайки, с многочисленными в нём статуэтками, бумажными дракончиками, шкатулками, исполненными под буддийские храмы, и прочие памятные вещицы.

Возможно там, внутри дома, в горнице и есть что-то, но в прихожей, совмещенной с кухней, нет.

Лишь одна, пожалуй, особенность была, и то она касалась обоих жителей дома, как бы подчеркивая их инородность и в то же время их духовную общность – это два портрета: Сталина и Мао Дзе-дуна. Они висели на одной стене, между двумя окнами и в рамочках, самодельных, покрашенные в белую краску.

Икон и прочих религиозных предметов не было, в отличие от русских деревенских домов.

Наконец, дед вкатился в дом вместе с морозными клубами.

– Во! Во, красота! Мороз-то, однако, крепчает, а? – говорил он, словно продолжал разговор, начатый ещё с домашними животными на дворе.

Дед снял с себя старую солдатскую шапку, нахлобучил её на деревянный штырь, вбитый в бревно на стене и служивший вместо вешалки. Сдернул с себя полушубок.

– Если так будет морозить, то нам с тобой, Уссуриюшка, дровишек-то не хватит, хе-хе-хе, – чему-то хохотнул.

 – Пойдём по сугробам тепло добывать, изгороди разбирать.

– Хозяин, не волнуйтесь, – сказал майор. – Дрова вам будут.

Майор Романов поднялся с лавки и прошёл к телефонному аппарату, чёрному, тяжелому, стоящему на комоде. Снял трубку и стал набирать номер.

По-мужски он был красив, лет сорока пяти, строен, среднего роста, однако, сухощавость и желтизна, наблюдательному человеку выдавали его недуг, который лет пятнадцать назад лёг поперёк его дороги в академию: для учебы язва желудка не пригодна, для службы – в самый раз.

Притом в таких местах, где для неё самые благоприятные условия, вдали от поликлиник, больниц и санаториев.

Правда, тут судьба его пощадила – послала в жены терапевта. Благодаря такому счастливому совпадению, бывший курсант Алма-атинского высшего пограничного училища смог дослужиться до майора и не быть комиссованным.