Счастливые, шаг вперёд! Остальных расстрелять!

 – Может, перенесём мероприятие?

Но Коль Колич уже держал в руке стопку и отказывать себе в небольшом удовольствии не собирался.

– За что пьём? – спросил он, желая узнать причину встречи.

– Давай за настоящих друзей, к которым мы можем обратиться за советом, – предложил Игнат. – За тебя, Коль Колич.

Коротко коснувшись друг с друга, уже запотевшие от холодной водки стопки расстались со своим содержимым.

«Сейчас, как всегда, прозвучит первый монолог о долге и службе», – подумал Игнат, потянувшись за графином, но Коль Колич прикрыл ладошкой стопку, показывая пример самодисциплины, поскольку завтра на службу, а он должен соответствовать высокому званию инспектора.

– Вот нас принято называть «рядовыми инспекторами», – сказал ветеран, глядя на младшего коллегу, – а это же в корне неверно – называть «рядовыми» тех, на ком вообще-то держится глобальное государство. Даже не государство. Вся наша цивилизация держится на таких, как мы с тобой, Игнат.

«Как-то быстро старик захмелел, – мелькнула у Игната мысль, но потом уже с тревогой подумал: – А вдруг он искренен?»

А Коль Колич меж тем продолжал:

– Мы же с тобой, как атланты, держим на себе государство, а значит, и весь мир…

– Тогда мы просто не имеем права не выпить за Службу, – перебил Игнат, настойчиво отвёл руку, которой коллега закрывал свою стопку, и плеснул туда порцию водки.

Ветеран кивнул:

– Да, отказ выпить за Службу, как говорил мой первый наставник, приравнивается к предательству. – И, подняв стопку, добавил: – За Службу, за нас, рядовых инспекторов…

– За Службу! – снова перебил Игнат и, выпив, добавил: – За нас – это уже следующий тост.

 – И, наливая ещё по одной, произнёс: – Хороший тост, друг. Тебе слово.

Коль Колич посерьёзнел, даже подтянулся, как будто на месте Игната оказался кто-то из высшего руководства.

– Вот какова глобальная цель нашего с тобой служения и вообще всей Службы? – вопросил старый инспектор и, не дав собеседнику ответить, заявил: – Счастье. Счастье каждого человека, каждого гражданина.

Мы, столь часто используя это слово, затёрли его, как очень старую монету. У той уже и номинала не видно, и ценность её вызывает сомнение, поэтому мы стараемся от неё избавиться при любом удобном случае. Так и слово «счастье» мы употребляем в ни к чему не обязывающих поздравлениях, тостах, пожеланиях. В результате то, что должно быть смыслом нашего существования, превращается в пустой звук. В пшик. И так бывает всегда, когда нет установленного порядка.