Лан-Эа, властитель небес. Том первый

Я увидел его каплевидное лицо (видимо сознание в точности сохраняло черты тела) с прямым маленьким носиком, двумя крупными синими глазами, непонятно так залегающими не вдоль надбровных дуг, а поперек, большими, толстыми светло-красными губами и черной полосой расчертившей его голубую кожу. И вспомнил его последние слова… последние слова, сказанные мне перед смертью:

– Я пришлю к вам помощь, вмале… вмале. Вы только продержитесь, сие время, даракаш…

Сие время… Какое время я могу продержаться, да и зачем? Кто и как, сможет сыскать меня под землей, в норе, в каких-то горах явственно огромной по своим размерам и все пока живой планеты Земля.

– Нет смысла бороться, – негромко сказал я… оно, как ощущая слабость и постоянную боль, боялся говорить громче, и тем ее усугублять. – Стараться выжить, продержаться, поелику ты, Ларса-Уту, меня не найдешь. Не сумеешь помочь… Если бы раньше я встретил тебе. Я мог бы продержаться, а теперь… Одни мучения…

Не знаю, было ли что-либо после смерти…

Остается ли после гибели тела, что-либо касаемо тебя, такое как сознание…

Я этого не знал.

Впрочем, сейчас мне очень захотелось, чтобы после смерти тела, осталось мое сознание, которое отправилось на планету Пятнистый Острожок, системы Медуница, Галактики Сварга и увидело прабху Ларса-Уту, к коему я внезапно так проникся чувством тепла.

Теперь я замер на левом боку, все еще поддерживая себя правой ладонью и точно уперев в подстилку левый локоть, когда меня внезапно качнуло… Качнуло сперва вперед, потом назад и я, так-таки, не удержавшись свалился на спину.

Острая, невыносимая боль точно меня вновь пронзили стрелой, ударила не только в районе воткнутого дротика, под лопаткой, но и ниже, отчего я закричал. А в глазах у меня, кажется, мигнули зараз все виденные мною когда-либо звезды, и, я опять лишился чувств.

Глава пятая

В этот раз, открыв глаза, я увидел слегка закругленный и тут с желтоватым, как и стены, отливом потолок, и сразу понял, что лежу на спине.

Потому как совсем ее не чувствовал, теперь горело все мое тело, и особенно руки, ноги. Я даже не решился чем-либо двинуть, ибо у меня не было сил и желания, словно из моего тела их напрочь высосали, оставив лишь твердую, высохшую и уже не нужную оболочку. Сейчас особенно сильно воспринималась напитанная и ставшая твердой, как корка, шкура, что облегала мою спину, видимо, после того как я упал на нее, из раны вновь потекла кровь.