Древняя душа. Драконы и Падшие

– Ах да! – Асатар рассеянно помахал ей на прощание, подхватил меня под ручку и повел к выходу из пещеры.

Когда мы вышли из нее, на небе плыла светлая луна. Кожа на лице принца засияла похожим узором – такой же был у Сара. Но у моего нового знакомого под этими затейливыми линиями просматривалась еще какая-то вязь.

– Так что же я о себе не знаю? – Асатар подошел вплотную. Видимо, решил, что и незнакомка пала жертвой его чар.

– То, что у вас подрастает прекрасный сынок. – Я насладилась сменой эмоций на лице принца.

– Как же так вышло, что вы в памяти не остались? – пробормотал он, морща лоб. – Такую красавицу забыл? Как же так? Был пьян, да? Когда мы, ну…

– Не я мать вашего сына! – надо же, какое самомнение!

– А кто?

– Вам виднее. – Мне пришлось рассказать ему, как в моей жизни появился Сар. – Его мать, видимо, полкуровка, ведь в малыше слились четыре народа.

– Какой ужас! – принц побледнел. – Если бы знал, не прикоснулся бы к ней! Ведь есть пророчество…

– И малыш есть, – снова перебила я.

– О, это решим! – дракон отмахнулся. – Все ваши расходы возмещу, прекрасная… Как вас зовут, кстати?

– Риэра. Мне не нужно возмещение расходов.

– Тогда что? – парень сморщил лоб. Неужели искренне не понимает?

– Ребенку нужен отец!

Принц развел руками и выдал гениальный ответ:

– А причем тут я?

– Асатар, вы шутите?!

– Риэра, мне нельзя признавать такого бастарда! Если бы речь шла о нормальном ребенке, драконе, другое дело!

– А этот ненормальный? Потому что полукровка?

– Рад, что вы понимаете! Это такой позор!

– Быть подонком – это позор! – бросила я и пошла прочь.

Вечно раскутывается! Я поправила одеяло на Саре, но безобразник тут же взбрыкнул во сне, и оно улетело на пол. Оставалось только покачать головой и смириться. Пусть спит, смешно похрапывая. А вот ко мне сон не идет. В этом мире ночь намного длиннее дня, не привыкла столько дрыхнуть.

Накинув на плечи тонкий плед, я вгляделась в темную луну. Бесконечно могу смотреть, как она плывет по темно-сиреневому небу. Мысли столь же неспешно текут следом. Кажется, что все, что было до лихорадки, произошло давным-давно. Вот только кулаки до сих пор сжимаются, когда думаю о Деметрии, и слезы наполняют глаза. А стоит вспомнить спину Гаяна под моими ладонями, то наслаждение, что он дарил, тело пылает.