Древняя душа. Драконы и Падшие

Бурча и хромая, он все же подошел к постели малыша. – Ужас какой. – По лицу дракона расплылась гримаса отвращения. – Точно был пьян, когда с его матерью связался! – он прищурился. – У него что… перепонки на лапах?!

– У него руки! Как и у вас! – меня покоробило.

– Какой кошмар! Почему он не умер? Полукровки почти все…

– Пошел отсюда! – рявкнула я, толкнув его в грудь.

– Надо мной потешаться будет весь двор! – причитая, принц попятился. – Какой позор!

– Проваливай, подонок!

– Риэра, но…

– Убирайся! – я дотолкала гада до окна.

Под темной луной на его лице серебрилась затейливая вязь. Красивое лицо, и рисунок прекрасный. Вот только сам он – дерьмо!

– Вы не понимаете! – он еще и оскорбился, надо же! – Жестокая вы! – принц перелез через узкий подоконник и осторожно начал спускаться.

Когда его ноги коснулись земли, я схватила ночной горшок, что стоял у Сара под кроватью, и с удовольствием выплеснула на Асатара. Так тебе и надо! Тот взревел и быстро сорвал с себя одежду. Через мгновение драконья тень свечкой метнулась в небеса.

– И никогда больше не появляйся! – прошептала я вслед и покосилась на спящего Сара. – Не нужен тебе такой отец, малыш. Уж лучше вообще без него, чем такой мерзавец!

Незачем вообще связываться с драконами! От них одно страдание, как от всех имеющих власть! Я смахнула слезы со щек, еще не зная, что скоро моя жизнь окажется тесно связана именно с ними – с драконами.

Глава 8. Дитя мира

Горан

Я – Горан Драган. Это имя вгоняет врагов в дрожь уже третью сотню лет.

Но так было не всегда. Родители, чистокровные санклиты, обеспечили мне высокий статус в сообществе бессмертных с рождения. Статус, но не счастье. Моя мать Руфь любила Антуна Драгана, своего супруга, но он стал ее самым большим разочарованием, растоптав надежды и мечты, поломав жизнь. Так он поступал со всеми, всегда.

Самый известный санклит после прародителей санклитских кланов Якоба и Лилианы, детей Ангела Смерти от простой женщины. Великий Антун, собравший бессмертных воедино, он вернул им самоуважение и направил все силы на борьбу с Охотниками.

Пролились реки крови, и в итоге наши враги пошли на попятную – было заключено перемирие. Весьма шаткое и условное, нам оно было более выгодно, чем Охотникам.

Именно в этот момент я появился на свет. Мать называла меня Дитя мира. Отца это злило, но по большому счету он не обращал внимания на второго сына, его сердцем безраздельно владел Януш – первенец.