Спасти(сь) (от) дракона

Меня найдут и спасут, верно?

В этот момент лошадь остановилась. Я снова оказалась на руках у похитившего меня дракона. Прозрачно-голубые ледяные глаза уставились в мое лицо. Губы изогнулись в усмешку.

– Ну, что ж, пойдем и купим тебе платье, ягодка!

Глава 4. Надежда

Платье? Мне? Святые угольки! Удивленная до такой степени, что не нашла даже, что ему ответить – а это для меня редкость редкостная, я молча зашагала рядом с драконом, который крепко сжимал мою ладонь. Впрочем, верно – не в ночнушке же щеголять! Ведь чешуйчатый так торопился, что не дал бедной девушке собрать вещи.

Нет бы заявился в келью и скомандовал – собирай вещи, я тебя похищаю!

Хотя там и вещей-то, курам на смех, две туники на каждый день да одна праздничная, для торжественных церемоний в храме. Шлепки под каждую, ну и нижнее белье, разумеется. Целых десять штук трусиков и бюстиков пара, хоть мне и нечего особо в последние класть. Вот и весь мой скарб. Небогато, но мне хватало.

А вот платье… Я их и не видела никогда, только когда богатые паломницы приезжали.

Красивые, будто куколки! Некоторые по древнему обычаю перед свадьбой жили в обители, это считалось хорошей приметой и приносило паре благословение Огня. Будущая жена должна была пожить жизнью простой послушницы, работая и покорно снося все тяготы нелегкой жизни.

На деле эти девахи дрыхли до обеда, слонялись по обители, путаясь у нас под ногами, да капризничали – и туники им плечи натирают, и постели тверды слишком, и кормят мало и так постно, что и вкуса у еды не чувствуется.

Все не так, да не эдак. Вставали бы затемно, трудились, не покладая рук, так и пища вкусной бы стала, и храпеть начинали бы еще до того, как голова подушки коснется.

Дракон остановился и постучал, взявшись за колотушку, в высокие ворота, темнеющие впереди, будто проход в пещеру. И как он ночью все видит? Зрение у них какое-то особое, что ли, как говорят? Я так словно слепой котенок иду, ничего же не видать!

Ворота отворились. Из-за створки выглянул старик.

Приподняв повыше над лысой головой факел, он всмотрелся в дракона и, охнув, тут же склонился.

– Проходите, господин, – пробормотал, посторонившись.

Во дворе тоже было темно, но не так, как на улице. Дохленькие лампадки, свисающие со скатов низкой крыши, едва теплились, но все же давали немного света. Я прищурилась, проходя мимо одной, и кивнула. Так и есть – все изнутри забились наплывами от прогоревшего масла, потому того и гляди погаснут.