Последний дар любви

А Соня с Машей даже отвернулись – так обиделись.

И вдруг…

– Коля тонет! Смотрите! Колька Муравьев тонет!

Конечно, Васька врет по своему обыкновению. Соня даже не обернулась.

Но вдруг Гертруда Людвиговна, дремавшая над своим вышиванием, стала плакать, кричать, рвать на себе волосы. Соня обернулась. Коля бултыхался в воде почти у самого борта, но не мог дотянуться до него рукой. И его словно тащило что-то под воду, он погружался все глубже и глубже.

– Весло! – воскликнула Соня. – Протяни ему весло!

Весла были на пароме на тот случай, если что-нибудь случится с веревками.

Услышав сестру, Вася перестал бестолково вопить, схватил весло и протянул Коле. Тот ухватился обеими руками.

– Держись крепче! – закричала Соня. – Маша, Гертруда Людвиговна, идемте скорее!

Она побежала к колесу, через который проходила веревка – благодаря ей паром передвигался между берегами, – и принялась крутить его. Подбежали сестра и бонна, стали помогать… Паром сдвинулся к берегу, а за ним медленно потащился, держась за весло, и Коля.

Кое-как он выбрался на песок.

– Вы меня спасли… – бормотал он. – Вы меня спасли, я чуть не утонул…

– Это Соня! – радостно кричала Маша. – Это она придумала опустить весло!

Вася молчал. Ему было стыдно, что до такой простой вещи он не додумался. А они-то с Колькой чуть что – «девчонки дуры, девчонки дуры!» Вот так дуры, небось, умнее мальчишек оказались!

– Ах, Никлас, – всхлипывала Гертруда Людвиговна, – но что случилось? Почему вы не плыли, когда упали в воду? Вы же хорошо плаваете!

– У меня ноги зацепились за что-то, никак не мог с места сдвинуться, – тяжело дыша, объяснил Коля.

 – Даже когда паром тронулся, меня еще держало на месте, я уж хотел крикнуть, чтобы вы остановились, но отцепился.

– Что же это могло быть? – испуганно спросила Маша. – Подводное чудище?

– Да какое там чудище! – усмехнулся Коля. – За какой-то крюк зацепился. Раньше дно тут было сильно замусорено, отец приказал прочистить его, да, видимо, плохо прочистили.

Надо бы найти да наказать того раззяву-работника. Плетьми бы пороть!

– Какой ты злой, Колька, – еле выговорила Соня дрожащими губами. – Знала бы я, какой ты злой, так не стала бы тебя спасть!

– Дура ты, Сонька! – Хоть и спасла меня, а все равно дура! Я чуть не погиб. А если бы пруд хорошо прочистили, ничего бы не случилось.

– Никлас, вам надо переодеться! – спохватилась Гертруда Людвиговна. – Вы простудитесь, промокли насквозь!

День был жаркий.