Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети

– А что же тогда?

– Это амурное-с…

– Что ж, милочка, вместо того, чтоб работать, ты здесь амуры крутишь?

– Это не мое-с! – горничная разрыдалась.

Все это казалось Григорию крайне подозрительным. Для кого же она тогда носит любовные записки, если это не ее? Григорий Григорьевич протянул руку, и девушка послушно отдала хозяину письмо.

Елисеев развернул листок и чуть было не рухнул с ударом.

XII

«Милая моя, драгоценная Мария Григорьевна!» – начиналось послание. Елисеев побледнел, потом резко побагровел.

Он будто забыл, что его дочка растет. Через несколько месяцев ей должно было исполниться пятнадцать. Самый возраст для первых невинных романтических чувств.

«Ни на минуту, ни на секунду Ваш волшебный образ не покидает меня! Нет в мире ничего более прекрасного, чем Ваша улыбка! Она меняет все вокруг, делая мир чище и светлее! Жаль, я не могу говорить с Вами и, не таясь, осыпать Вашу руку поцелуями не только в своих грезах! Если б можно было не пробуждаться вовсе!

Какое же было счастье, когда третьего дня я снова видел вас в больнице, слышал, как вы читали… Когда Вы передавали мне записку, Вы коснулись меня своими пальчиками.

Не могу передать, что я испытал в тот момент!»

– Что? – взревел Григорий Григорьевич.

«Признайтесь, Вы тоже что-то почувствовали? Мне показалось, что Ваш румянец стал немного ярче. Еще недавно я рвался на фронт. Моим единственным желанием было служить Царю и Отечеству. Теперь же я не знаю, как выживу без возможности хоть изредка, пусть на расстоянии и через окно, видеть Вас.

В мае меня отправят на войну. Это мой долг, и я никогда от него не отрекусь. Но пообещайте мне, моя драгоценная Мариэтта, что мы встретимся до моего отъезда! Хочу увезти с собой на фронт воспоминания об аромате Ваших золотых волос! Ваш преданный Паж»

– Мариэтта? Мариэтта! – завопил Елисеев, срывающимся голосом. – Немедленно ко мне в кабинет!

Когда Вера Федоровна вернулась от модистки, ее встретила зареванная горничная и раскаты Гришиного возмущения, громыхавшие на весь дом из кабинета.

Женщина поспешила к мужу.

– Вот, полюбуйся, Вера Федоровна, кого мы вырастили! – срывающимся голосом хрипел Гриша, сунув ей в руки письмо.

Пунцовая Мариэтта с гордым видом стояла у окна, скрестив руки на груди. Она бросила презрительный взгляд на отца. Вера пробежала глазами первую строчку.

– Но это же личное! – она вернула письмо Григорию, не прочтя его.