Его Высочество Пиц. Узы

Цесаревич Александр уже какое-то время едва разговаривал с отцом. Павел попытался выяснить у Сергея, какая кошка пробежала между ними, но тот, не ответив толком, поспешно сменил тему. Все это было очень странно и тревожно. Когда семья собиралась, воздух настолько был наэлектризован, что вот-вот готова была разразиться гроза. Единственное, что хоть как-то отвлекало младшего сына Государя от душевных мук, это подготовка к вступительным экзаменам в Академию Генерального штаба.

Как-то Павел хотел испросить у отца разрешения съездить на смотр кавалерийского полка, но к своему удивлению застал Государя под дверьми собственного кабинета.

Император, бледный и взволнованный, согнувшись, прислушивался к повышенным голосам, доносящимся из комнаты, и нервно крутил в руках какие-то бумаги. Павел отчетливо расслышал возмущенные нотки министра двора, Александра Адлерберга. Он спорил с какой-то женщиной, но ее голос Великий Князь не распознал. Тем страннее была ситуация.

Павел откашлялся, чтобы привлечь внимание отца.

Император, увидев младшего сына, зашикал и замахал на него руками, жестами показывая, чтобы он немедленно удалился. Молодой человек быстро ретировался. Он был немало обескуражен странной сценой, абсолютно выбивающейся из дворцового этикета.

Несмотря на то, что Великий Князь слыл замкнутым юношей, ему необходимо было с кем-то поделиться увиденным. Он отправился к Сергею. После смерти матери, к которой оба были сильно привязаны, младшие Царевичи, которые росли вместе, сблизились еще больше.

Павел нашел брата за сочинением ответа бывшей фрейлине Марии Александровны. Сергей часто зачитывал Павлу ее утешающие и разделяющие их скорбь послания. Старший брат, предоставленный сам себе, пока Павел был загружен подготовкой к экзаменам, пытался найти облегчение в общении с теми, кто любил мать и также тосковал по ней.

– Ты не поверишь, я сейчас стал свидетелем совершенно комичной мизансцены… Отец подслушивал бурное выяснение отношений, которое происходило в его собственном кабинете.

Мне показалось, там был Адлерберг с какой-то дамой… Что бы это могло значить? Мне в голову не приходит никакого мало-мальски стройного объяснения.

– Весьма странно… Не переживай, я уверен, ничего серьезного. Наверное, какие-то церемониальные споры… В любом случае, это не наше дело, – когда Сергею не хотелось о чем-то говорить, он принимал отстраненный, даже равнодушный вид, который многие принимали за высокомерие.