Его Высочество Пиц. Узы

– Разве что-то может быть важнее этого? Поправляйтесь скорее, Бога ради!

Уверения воспитателя не показались Павлу убедительными. По крайней мере, не полностью. Сомнения все еще терзали его душу. Ночью, когда температура полезла вверх, у Царевича случился приступ паники. Он вдруг явственно ощутил, что какая-то страшная беда уже рядом. Спокойствие и умиротворение, которых они с братом так жаждали и которые были столь хрупки, вот-вот должны были рухнуть. Павлу стало тяжело дышать. Сердце запрыгало в груди.

Он уже готов был звать кого-то на помощь, как вдруг на лбу выступила испарина, и ему стало лучше. Он ощутил жуткую усталость и заснул глубоким сном. Утром Павел проснулся без жара.

Когда Павел совершенно поправился, перед завтраком к нему в комнату вошел Сергей.

– Мне нужно сообщить тебе что-то важное, – начал брат, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче.

Павел сразу понял, что настал тот самый момент, которого он боялся. Невольно он опустился в кресло.

Сергей смотрел на серый дождь за окном, и лицо его было мрачнее пасмурного римского неба.

– Не мучай! Говори скорее! – еще секунда проволочки и у Павла остановилось бы сердце. Известно, что ожидание беды порой страшнее самого несчастья.

– Арсеньев получил письмо от отца, в котором тот просит известить нас о своей женитьбе.

– Я не понимаю… Он хочет жениться? После окончания траура?

– Венчание уже состоялось…

– Как? Этого не может быть! Это же против всех правил!

Сергей лишь пожал плечами.

– И когда?

– Через сорок дней после смерти Мама…

– Нет! Я не верю! Это какая-то злая шутка!

Старший брат удрученно молчал.

– Гег, это не может быть правдой! Отца оклеветали! Я не верю, что он сам написал это! Это подделка!

– К несчастью, это правда…

Павел вскочил и заметался по комнате. Вдруг он остановился и повернулся к брату.

– Ты знал! Вот что означали все эти косые взгляды, недомолвки! Как ты мог!

– Я хотел защитить тебя! Уберечь от боли, которую испытывал сам…

– Я же столько раз у тебя спрашивал, ты мог бы меня подготовить… Ты понимаешь, что я сейчас чувствую? Мне будто вонзили нож в сердце! Нет, у меня вырвали сердце… Ты даже не представляешь, какую боль я сейчас испытываю!

– Пиц, я искренне полагал, что так будет лучше! В конце концов, отец мог оставить свое увлечение в тайне.

Мало ли у него или его братьев было фавориток.