Его Высочество Пиц. Узы

Среди гостей были братья и сестры именинника, а также его приятели разных мастей – товарищи с гражданскими чинами и бывшие сослуживцы по русско-турецкой войне. У младшей сестры Лели глаза разбегались от всех этих мундиров и эполет, наполнивших их старый дом на Мойке. Девочка весь вечер находилась в легкой ажитации. Ее блестящие темные глаза не могли оставить равнодушным ни одного холостяка в пределах видимости. Лишь ненадолго кавалеры отвлекались обсудить отставки министров, произведенные Александром III, но потом снова возвращались к настоящей жемчужине вечера.

После праздничного обеда в столовой, все перешли в белую гостиную с венецианскими зеркалами и лакированной мебелью. Сергей сел за рояль и тихонько наигрывал прелестный дуэт из новомодной оперы «Сказки Гофмана» Оффенбаха, премьера которой состоялась пару месяцев назад в Париже. Молодой человек увлекался искусством и был в курсе всех театральных новинок. Он умел раздобыть ноты самых свежих произведений даже раньше многих российских музыкантов.

Баркарола Оффенбаха была настолько очаровательна и мелодична, что Леля едва сдерживалась, чтобы не закружиться по комнате. Она невольно раскачивалась в такт, чем вызывала тревогу старшей сестры, которая с ужасом представляла, что сестренка, забыв о трауре, пустится в пляс. Это был бы неприятный конфуз для всей семьи.

– Неужто танцы совершенно недопустимы? – попыталась прояснить ситуацию Леля у одного из своих старших братьев, Дениса.

– Сейчас траур, – лишь развел руками тайный советник.

Денис Валерианович уже давно жил отдельной семьей и видел младшую сестру лишь на семейных праздниках.

– Хорошо, пусть галоп и неуместен, но разве какой-нибудь грустный вальс считался бы нарушением?

– Мы должны уважать память почившего Императора.

– Александр II любил танцевать! Если бы он сейчас видел, какие мы скучные, он бы рассердился! – не согласилась девочка.

Поняв в конце концов, что танцев не будет, Леля встала и подошла к роялю.

Она взяла ноты и стала намурлыкивать слова баркаролы с листа. Ее звонкий юный голос тут же приковал к ней взгляды всех присутствующих в комнате. Леля чувствовала, что мужчины прожигают ее взглядами, но барышню это не смущало. Ей нравилось быть в центре внимания.

– Мама, я переживаю за Ольгу! Уж слишком она жаждет внимания, а в голове одни сладостные мечтания… – Люба все-таки решилась поговорить с матерью, для чего вызвала ее в кабинет.