Возвращение Кота

– Долго ещё будешь меня бояться? – спросил сегодня Стас, остановив девушку у входа в подсобное помещение.

Карина по обыкновению начала внимательно рассматривать свои туфли.

– Молчишь?

– Я тебя не боюсь, – сказала она так тихо, что Стас едва услышал этот хрупкий, как хворостинка, голосок.

– А в кино со мной пойдешь?

Молчание.

– У меня есть билеты.

Карина упорно притворялась глухонемой, тогда Стас осторожно дотронулся ладонью до её гладкой щёчки – и та сразу вспыхнула, залилась густым румянцем.

Карина отшатнулась, подняла глаза и смотрела на Стаса не то с ненавистью, не то с испугом, граничащим с помешательством.

– Да что с тобой, Каринка?

– Я не могу сегодня, – пролепетала она. – Может, в другой раз.

– Когда? – допытывался Стас.

– Не знаю… не сегодня… Много дел… я…

– Какие у тебя дела, скажи мне, дорогуша ты моя?! – во дворик вышел дядя Жора. – Ты ври, да не завирайся. Дела у ней сегодня. Деловитая какая. Опять весь вечер на диване с книжкой глупой просидишь, сопли розовые на кулак размазывать станешь.

Тебя человек в кино приглашает, билеты уже куплены, чего ты хорохоришься, зануда?

– Дядь Жор, я сам, – сказал Стас.

– Да погоди ты! – отмахнулся старый грузчик. – Тоже мне, сам с усам. Молодежь, так вас растак, я в ваши годы гулял с утра до ночи, а вы… Гнилое поколение! – дядя Жора скрылся за обшарпанной дверью.

Не прошло и минуты, как он вернулся обратно. Пнул ногой проходившего мимо Кота – и сильно ведь пнул – подошел к падчерице, зло, выкрикнув:

– Учти, дурында, я все твои романчики любовные в мусоропровод выброшу.

Вот! Так и знай, между прочим. А ты, – он ощутимо хлопнул Стаса по спине. – Слюнтяй ты, Стасик. Мямлишь, как баба, слушать противно. Молодёжь, – повторил старик с отвращением на морщинистом лице. И ушел, громко хлопнув дверью.

Повисла пауза. Стас смотрел на Карину, Карина наблюдала, как Кот облизывал бок, куда пришелся сильный удар.

– Билеты пропадут, – сказал наконец Стас.

– Сегодня не могу, – Карина развернулась, забежав в подсобку.

Стас громко выругался, схватил деревянный ящик, занес его над головой, швырнув на землю. Второй ящик он пнул ногой, третий полетел в стену, четвертый едва не угодил в выскочившую из двери Тоню.

– О-ой! Стас, ты обалдел совсем? Чего творишь?

– Извини, – буркнул он, сунув руки в карманы.

– Извини, – передразнила Тоня. – Чуть голову мне не снёс. Что случилось?

– Да идите вы все.