Город разврата

Но в то же самое мгновение золотая стрела ударила сквозь водную гладь прямо в дымчато-сизое тело чудовища.

Яйцобразная громадина дёрнулась. Попыталась восстановить форму и сделать вид, что ничего не случилось.

Но в следующее мгновение ещё одна стрела ударила в тварь. А потом ещё одна и ещё.

Существо уже не могло изображать, что ему всё равно. Но даже Женеста почувствовала, как по щупальцам, что держали её за руки и ногу, пробежал спазм.

Ленты рванулись к сиянию поверхности, отчаянно пытаясь остановить атаку – но ещё одна золотая искорка сверкнула сквозь их заросли и впилась в злобную сердцевину.

Живые оковы на руках и ногах снова дёрнулись, и этого мгновения хватило, чтобы из последних сил рвануться – и вдруг освободиться от осклизлых живых лент.

Вода облизнула лодыжки, словно верный пёс.

Женеста уже приготовилась оттолкнуться ногой от песка и добраться до берега. Но сил у неё больше не было. Она могла только ощущать, как придонное течение уносило ее прочь, в сизую глубину, где качаются водоросли, шмыгают серебристые рыбки и трясёт своими лентами в бессильной агонии неведомая тварь.

Что-то хлопнуло справа, на краю слуха. Наверное, почудилось.

А даже если не почудилось – то всё равно не имело никакого значения.

Я хотя бы умру свободной,– подумала Женеста. Она погружалась, по прежнему задержав дыхание, и подстриженные под каре волосы мягко покалывали её плечи. Горло болело, сердце колотилось прямо в ушах, перед глазами плясали цветные круги.

Она понимала, что рано или поздно не выдержит и впустит море в себя.

Но она собиралась сделать это после того, как потеряет сознание.

Ведь море само по себе легко слизывает любые следы, словно огромная солёная собака.

Но тут её схватили чьи-то сильные, крепкие руки – и поволокли прочь, туда, к берегу, воздуху и свободе.

***

Княжна Женеста была настолько без сил, что смогла лишь приоткрыть глаза – и разглядеть обнажённую грудь и чёрные волосы того самого незнакомца.

Лука она не видела.

Сначала она даже подумала, что стрелял кто-то другой. А потом сообразила, что лук просто остался на берегу. Ведь в толще воды лук бесполезен.

Но улыбнуться своей догадке смогла только на воздухе, под поцелуями горячего солнца. А воздух был таким свежим и вкусным, что она не стала ничего ни говорить, ни даже поднимать голову. Было очень приятно просто обвиснуть в мускулистых руках лучника – и ногами, и руками, и головой с отяжелевшими от воды волосами.