Дела-то житейские…

– Ты? Купишь?! Да ты знаешь, сколько стоят эти вещи? Это же антиквариат! Я так и чувствовала, что нельзя тебя одну в квартире оставлять. Сразу полезла по шкафам шарить.

– Я не шарила! Я хотела как лучше, доброе дело сделать!

– Не ври! Кому другому сказки свои рассказывай.

Марина поняла, что оправдываться бесполезно, хозяйку не переубедить. Соревнование с безупречной Танечкой она явно и окончательно проиграла.

Никогда еще ее не подозревали в воровстве. От обиды слезы застили глаза. Марина вытащила из-под дивана чемодан и побросала в него свои вещи.

Ираида Соломоновна, выпустив пар, внимательно за ней наблюдала.

– Все собрала? Я тут моток кружев найти не могу, может, случайно к тебе попал?

Она подошла и бесцеремонно обыскала чемодан.

– Хм, нет. Ты можешь идти куда хочешь, а чемодан твой пока побудет у меня. Рассчитаешься за ремонт антиквариата, тогда и вещи заберешь.

Ираида Соломоновна захлопнула чемодан, застегнула замки и сунула его под кровать.

Марина вышла из парадного и остановилась в растерянности.

Куда идти? Денег у нее оставалось немного, только-только дотянуть до даты отцовского перевода. А сколько придется отдать бывшей хозяйке, чтобы выкупить чемодан? Позвонить отцу, попросить помощи? А как же ее самостоятельность и независимость? Что придется выслушать от отца? Была бы жива мама, она бы все поняла. Марина вспомнила о маминой подружке и позвонила ей.

Анна Антоновна отнеслась к девушке сочувственно:

– Конечно, Мариночка, приезжай.

Буду рада с тобой познакомиться. Вместе что-нибудь придумаем.

Анна Антоновна Гусева жила недалеко, в районе Пяти углов. Вскоре Марина оказалась в классической питерской коммуналке.

Семья маминой подруги занимала две комнаты и состояла из нее, ее мужа и двоих сыновей. Маленькая, проходная комнатушка служила одновременно гостиной, столовой и учебной комнатой мальчишек. В большой комнате находилась спальня с двухъярусной кроватью для сыновей и супружеским ложем родителей, отгороженным затейливой китайской ширмой.

Кроме Гусевых в квартире проживало еще три семьи. На общей кухне теснились две газовых плиты и четыре разнокалиберных стола, над ними громоздились какие-то допотопные полки. Кафельная плитка местами выкрошилась, стены окрашены грязно-зеленой краской. Зато высоченные потолки украшала роскошная, прямо-таки дворцовая лепнина. Из центра розетки вместо люстры свисала лампочка на длинном шнуре.