Там, где поют соловьи. Книга вторая. Где мое сердце?

За стенами дома происходили войны и революции, грабежи и аресты, а в квартире уклад жизни не менялся, люди сосуществовали мирно, каждый сам по себе в своей комнате-норке.

Однажды вечером мама из госпиталя не пришла. Стелла ждала ее на своем наблюдательном пункте, пока за окном совсем не стемнело.

– Наверное, много больных, осталась на дежурство. Завтра придет, – сказала Нафиса, укладывая девочку спать.

Но и на следующий день Агата не вернулась. На третий день няня со своей подопечной отправились в госпиталь.

Вход на территорию был перегорожен шлагбаумом, на котором трепыхался листок с надписью «Стой! Карантин!». Солдатик, дежуривший в полосатой будке, замахал руками:

– Куды претесь? Проход закрыт. Тиф здеся.

– Мы маму ищем, – умоляюще смотрела на постового Стелла.

– Врача Свободову, – пояснила Нафиса, – работает она здесь, в госпитале.

– Не знаю такую, много их. Велено никого не пущать. Ждите. Может, кто из персонала пойдет, спросите.

Ждать под моросящим дождиком пришлось довольно долго, пока выходивший с территории госпиталя мужчина сообщил, что врач Свободова сама заразилась и лежит в тифозной палате.

К вечеру у Стеллы поднялась температура. Болела она тяжело, много дней. А когда пошла на поправку, узнала, что мама не придет больше никогда.

– Обе мы с тобой теперь сиротки, – сказала Нафиса, обнимая Стеллу. – Наши мамы вместе смотрят на нас с небес. А нам как-то надо жить дальше.

Соседка Капитолина помогла Нафисе устроиться на работу.

Стелла оставалась одна на целый день и так же, как прежде, вечерами сидела на подоконнике. Ждала няню, а мечтала, что вот-вот из-за угла дома напротив выйдет мама.

А потом в их комнате появился Федор – большой, шумный, в тельняшке, плотно натянутой на широкой груди. Стелла невзлюбила его сразу, после первой фразы в ее адрес: «А это что за шмакодявка?»

– Ну вот, – подначивала ее Танька, – теперь узнаешь, что такое отчим. Хотя он тебе даже не отчим. Нафиса ведь тебе никто, значит и он никто.

Выгонят тебя на улицу, как кошку!

Все в жизни девочки поменялось. Мамину постель заняли Федор с Нафисой, а Стелла спала на жестком сундуке и с непривычки часто падала с него.

– Терпи, – говорила Нафиса, – видишь, Федор нам продукты приносит, без него мы пропадем. А у него спецпаек!

И Стелла терпела. Часто сидела на кухне, когда Нафиса выставляла ее из комнаты с наказом «не возвращаться, пока не позовут».