Обрести крылья

Пропий вылетел со двора, только каблуки на сапогах мелькнули, и врезался в стоявшую на дороге телегу. Сполз по ней на землю и остался лежать, блаженно улыбаясь.

Сегодня он стоит чуть в стороне и старается не смотреть на убитую горем семью. Взгляд все равно возвращается к зареванным девочкам, к стоящей с безжизненным лицом женщине и суровому мужчине. Смотря на их лица, он отчетливо видел, что его служба старостой в деревне скоро закончится не сегодня, так завтра.

И никто не обратил внимание, на стоящую под деревьями хрупкую фигуру, прячущую лицо под темным платком.

Только травница внимательно посмотрела на нее и покачала головой.

После того, как закопали пустой гроб, двинулись к дому рыбака. Феодул остановился и встал перед старостой тронув того за плечо сказал:

– Ты не идешь. Тебе не рады в нашем доме.

Развернулся и зашагал, ссутулившись и смотря в землю.

Долго на поминках не сидели. Люди стали расходиться где-то через пару часов. Им было неудобно, ведь почти все сплетничали или разносили слухи о Селене.

Вскоре за столом осталась только безутешная семья и Вереника. Феодосий хмуро смотрел в свою тарелку и сжимал ложку в кулаке, так, что она согнулась. Агнесса и Вереника переглядывались, тройняшки испуганно смотрели на взрослых и шептались. Майка и Геля прижались к друг другу и смотрели то на отца, то на мать, то на сестру, сидевшую напротив. Милика уткнулась в плечо мужа и плакала. Она винила себя, что посоветовала сестре проплыть по дорожке счастья. И еще, боялась момента, когда отец спросит, кто надоумил его дочь прыгнуть с утеса.

Глубоко вздохнув, Милика посмотрела на отца. Его лицо посерело, глаза смотрели в одну точку, зубы стиснуты так сильно, что, кажется, сейчас сотрутся в крошево.

– Папа, – окликнула его Милика. Феодул посмотрел на нее невидящим взглядом. Девушка сглотнула и продолжила, – Я должна тебе сказать…

Но продолжить она не успела, дверь в избу открылась. Все дружно повернули головы. На пороге стояла женщина, скорее девочка, завернутая в темный платок так, что видны были только глаза.

Она замерла у входа и только смотрела на людей за столом. Первая отмерла Вереника.

– Аги, детям пора спать.

– Да, да, конечно, – пробормотала хозяйка.

Схватила за руки сыновей, крикнула сестрам и пошла в комнату. Девочки нахмурились. Недовольно посмотрели на мать (тут сейчас начнется что-то интересное, а их отправляют спать, как малышей), но спорить не стали.