Среди сосен и елей

– Это, ваша благородья, обыкновенный деда Паша.

– Что он делает на ручье?

– Известное дело, золото моет.

У барина алчно загорелись глаза.

– Что же ты мне, баранье рыло, не доложил об этом? – набросился он на старосту.

– Так, ваша благородья, я то думал что старик из ума выжил. Какое на нашем ручье…

Но барин уже не слушал старосту, он сбежал вниз с дороги к ручью и подошёл к Павлу Афанасьевичу.

– Ну что, дед, много золото накопал? – слегка сурово спросил он.

Деда Паша вскочил и сняв шапку, поклонился.

– Ваша благородья, дак нет золота пока. Зато песку тележка точно, глины семь вёдер, и камушков три ведра. Яма видите какая большая?

Яма, вырытая дедом посередине ручья, не уступала яблоневой, даже пошире была.

Барин с интересом осмотрел дедову работу и задал мучивший его вопрос.

– Так а с какого перепуга ты решил что золото здесь намоешь?

– Ни с какого, ваша благородья, только я точно знаю что оно здесь есть. Самородок здесь, около сосны должен быть с кулак.

– Ладно, дед, пришлю я тебе своих пять работников, пусть помогают тебе копать. Найдёшь золото, старосте доложишь.

Барин сдержал своё слово, и вот прибыли работники и целую неделю перекапывали русло ручья. В конце концов получилось углубление пять метров в ширину, десять метров в длину и два метра в глубину.

Никакого золота естественно не нашли. Вскоре приехал барин, и узнав что результата нет, приказал позвать деда Пашу.

– Ты что же это, свиное ухо, обмануть меня решил?! – грозно закричал он, сбросив с головы картуз.

Дедушка растерянно развёл руками.

– Как можно, ваша благородья, как можно. Энто я точно знаю, куда оно подевалось. Его черти утащили, точно вам говорю.

– Эх, ты, – тяжело вздохнул помещик, качая головой, – на тебя даже сердиться то грешно. От старости то наверное уже ум убежал.

– Ваша правда, ваша благородья, правда не думал, что сосед меня так обманет.

– Так, – оживился барин, – интересно. Как же это он тебя обманул?

– Да приснилось ему, будто самородок он в ручье нашёл, вот я и подумал.

Барин хотел было открыть рот и сказать что-то, но промолчал.

– Тьфу, – плюнул он, сел в карету и поехал, хлопнув дверцей.

Однако, жители деревни не ругали Павла Афанасьевича и не смеялись над ним. А что, поди плохо, у них появилась яма в которой можно и гусям купаться, и бельё удобно полоскать и воду набирать. Да и пескари там завелись хорошенькие, пожарить в самый раз.