Целестина

Перед ней на небольшом столике – трубка, кисет с табаком и тот самый мешочек с красной землёй из синагоги.

А напротив неё, среди пляшущих по коридору теней, стоял Андрусь, похожий на провинившегося младшеклассника, и в чём-то пытался её убедить. Но при этом был одет в осеннюю гимназическую шинель с тёплым воротником, а у его ног на паркете стоял дорожный чемодан. Это придавало словам двоюродного брата определённый вес.

– Они всё, всё запретят, вот увидите, – говорил Андрусь. – Эти интернационалисты этого и хотят – уничтожить и унизить наши национальные флаги и символы.

Теперь не просто флаг не поднимешь – теперь даже мак рисовать нельзя.

– Может, оно и к лучшему. Из маков делают опиум.

– Но не из красных.

– Можно и из красных. Только получится меньше.

– Бабушка, поймите, мы должны как-то сопротивляться.

– А что говорит по этому поводу ваш Шкательберг?

Андрусь смутился.

– При чём здесь Шкательберг? Шкательберг – полный болван, от него ничего полезного не дождёшься… Откуда вы вообще про него знаете?

– Потому и спрашиваю, что ничего про него не знаю, – очень спокойно ответила бабушка.

 – Если бы знала – не спрашивала.

– Шкательберг не помощник. Нам нужны надёжные люди.

– Такие люди как золото. Всем нужны, и потому встречаются редко.

– Так вот, пока коммунисты не переманили всех таких людей на свою сторону, нам и нужно создавать сопротивление! Чтобы они к нам шли, а не куда-нибудь в Испанию ехали.

– Тебе придётся подождать до конца войны. Или хотя бы до конца моих исследований.

– Но мы не можем ждать! Если я буду ждать – начнут без меня.

– Что начнут?

– Сопротивление!

– Что-то я не видела никакого сопротивления, – заметила Анна Констанция, – когда русские вошли в город. Похоже, я была для них единственной помехой.

– Потому что люди пока испуганы, не понимают, что делают.

– А я была всё равно что мёртвой, – парировала бабушка.

 – И всё равно их почти остановила. Так что не хочу слышать про этих «испуганных». Раз они ничего не могут – так их и называй. Тоже мне – «испуганные».

Андрусь склонил голову. Кажется, впервые за весь разговор он задумался, о чём говорит. А потом опять заговорил – быстро-быстро.

– Да, сопротивления пока нет. Но это сопротивление можно быстро создать. В городе полно настоящих польских патриотов. Да чего там – в гимназии их полно.