Эффект Эха

Бабушки предпочитают носить с собой паспорта. Минздрав рекомендует.

Выныривая на Ленинградку, Ольга с удивлением отметила, что шоссе в сторону Москвы попросту летит, да и туман более менее развеялся. Значит, пробка образовалась из-за временного затора, и если бы Оля не свернула за Лексусом, ничего трагического бы не произошло.

Если бы…

Но она свернула за чертовым Лексусом и поломала жизнь себе и притихшей на заднем сидении старушке. Только бы та не умерла по дороге! Везет Оле сегодня на бабушек.

Чуть не сбила одну в лондонском аэропорту, другая под колеса сама прыгнула. Как говорится, от судьбы, точнее от старушек не уйдешь. Что бы все это значило?

Через полчаса Ольга Сергеевна Миро припарковалась у ворот клинической больницы имени Боткина и набрала номер Павла.

В руках девушка держала потрепанный, держащийся на одной единственной скрепке паспорт на имя Веры Артуровны Каппель.

Доктор оказался прав насчет бабушек-склеротиков и рекомендаций Минздрава.

(Не) люди в черном

Главный корпус клинической больницы, куда помимо прочих отделений переехала травматология, удивлял выверенными геометрическими формами, обилием стекла, света и неизвестно откуда возникшей уверенностью в мастерстве и непогрешимости практикующих здесь врачей.

Ольга привыкла к советским больничным корпусам с протертым до трех слоев линолеумом, пропахшим карболкой, хлором, одиночеством и тоской.

Памятный стенд с фотографиями сохранил закладку строительства нового корпуса, на которую выбрался бывший глава города, несколько лет назад со скандалом оставивший свой пост и удалившийся на пасеку.

На фото будущий пчеловод в комбинезоне и строительной каске замешивал раствор в окружении чиновников, а лечащие врачи, сестры и нянечки скромно замерли фоном.

Странно, что по приходу нового градоначальника стенд не сняли. Обычно все сразу обновляется, специальные человечки работают быстро-быстро – подчищают, переклеивают и перекрашивают. Буквально за ночь память о прошлом стирается.

Может, еще не успели? Хотя, уже пять лет прошло.

Это было уже второе посещение больницы.

В первый раз Оля рвалась в реанимацию в страшное утро 14 октября вслед за бригадой приемного отделения, но была остановлена шкафом в черной, почти гестаповской униформе. Шкаф при ближайшем рассмотрении оказался женщиной: высокой, ширококостной, с эмблемой «Щит и Меч» на огромной груди и с бескомпромиссным западающим на шипящих контральто.