Стыд

Более в этом городке мне ровно ничего не было знакомо. Ни дома, ни улицы, ни деревья, ни люди.

Я прошла на кухню и посмотрела в окно на соседскии? дом. В нём жила мадам Сабль. Костлявая и крепкая старуха лет восьмидесяти семи. Об этом мне тоже сообщил нотариус.

На улице Вьен было всего два дома: мои? и мадам Сабль. За домом с обрыва террасами спускались фруктовые сады, и до самои? плотины строении? не было – только земли моих новых владении? и мадам Сабль.

Когда я расплачивалась с водителем такси, мадам Сабль вышла из калитки своего сада и первои? поздоровалась с нотариусом:

– Здравствуи?те, мэтр Моро! Как поживаете? Как здоровье уважаемого папаши Моро?

– Здравствуи?те, мадам. Са ва! Как вы поживаете?

– Са ва! – улыбнулась старуха и вопросительно на меня посмотрела.

Нотариус представил меня старухе:

– Это ваша новая соседка, мадемуазель Ева! Ева, это мадам Сабль.

– Называи?те меня Марион, дорогая! – улыбнулась Мадам Сабль, – мы же теперь соседи! Заходите на кофе, когда закончите с делами!

Я поблагодарила мадам Сабль и обещала заи?ти.

Теперь мадам Сабль, увидев меня в распахнутом окне кухни, помахала рукои? и показала на два аппетитных кекса на тарелке:

– Заходите ко мне, Ева.

Честно говоря, мне совсем не хотелось пить с неи? чаи?, но и отказывать старушке было неудобно.

Мадам ловко накрыла стол в саду, и когда я вошла в калитку, на серебряном подносе уже стояли две фарфоровые, костяные чашки и высокии?, начищенныи? до зеркального блеска кофеи?ник.

Я вспомнила все дежурные фразы, заготовленные дома на случаи? нежданного знакомства, и, хотя в Москве они казались напрасными хлопотами и тратои? сил, здесь, в Пуату, на первыи? случаи? очень даже пригодились.

Как сеи?час, помню.