В то далекое теплое лето

Девушка задумчиво провела по теплому камню пальцем и вдруг, повинуясь странному, непонятно откуда нахлынувшему чувству, что она уже делала это, легонько надавила на боковую поверхность. С тихим мелодичным щелчком крышка откинулась. Внутри был искусно выполненный в эмали портрет незнакомки. Куда там Ритке с ее жалкими потугами быть первой красавицей… Безукоризненно правильные черты лица, крупные каштановые локоны, дрогнувшие в загадочной улыбке чувственные губы и отрезвляюще холодные, ледяные искорки небесно-голубых очей.

– Нравится? – Карецкий приблизился, как всегда, неожиданно.

Наталья вздрогнула.

– Я не хотела… я просто искала тебя…

– Оставь, Natalie, – лениво отмахнулся разбойник. – Все женщины очень любопытны, и ты не исключение.

– А она? – спросила Наталья, оправляясь от испуга и кивком указывая на портрет.

– Я же сказал – все.

– Я не о том, кто она?

– Она умерла… давно, очень давно. Тебя тогда еще не было, – помрачнел Алексей.

– А тебя?

Он странно усмехнулся:

– И меня, наверное, тоже.

Девушка молча положила медальон на место и захлопнула ларец.

– Так зачем ты меня искала? – как ни в чем не бывало, осведомился Карецкий и, увлекая за собой Наталью, упал на топчан. – Признаться, чертовски рад тебя видеть. – Губы атамана нежно коснулись ее волос. – У тебя еще что-то случилось?

– Пока нет, – полулежать на жестком топчане было жутко неудобно, но девушка не спешила отстраниться.

– Пока? – переспросил он.

Наталья кивнула.

– Алексей, я не понимаю, что происходит, я боюсь. Мне кажется, я схожу с ума, и многие с этим согласны. Я живу нереальной жизнью… А вдруг я действительно ничего не помню и это я на самом деле убила Марго?

– Тебя пугают наши встречи?

– Почему я тебя вижу, а другие – нет?

Карецкий на миг разжал объятья, с хрустом потянулся и вдруг, хищно прищурившись, опрокинул ее навзничь, с силой впиваясь в губы.

– Пусти, – простонала она, чувствуя, что слабеет под натиском его безудержной пугающей страсти, а тело предательски льнет к нему, повинуясь желанию.

– Как скажешь, – прохрипел Алексей, приподнимаясь. – Прости, но для духа я, наверное, слишком материален…

– Да, наверное, – согласилась пунцовая от смущения Наталья. Вскочив, она ахнула и торопливо прикрыла руками обнаженную грудь.