Огонь и ветер

Демоны знают, о чем Фарр толковал с нашими новыми знакомцами, но после беседы они явно не испытали к нему больше доверия, чем с самого начала. Скорее уж наоборот. Один из степняков ехал перед нами, другой позади, и меня это страшно злило. Неприятно ощущать себя пленником. Дорога до становища, где требовался целитель, заняла не больше получаса, но показалась вечностью. Впрочем, Фарр делал вид, что ему совершенно нет дела до холодных острых взглядов. Будто никто нас не принуждал никуда тащиться, а, наоборот, это была его высокая воля и двое головорезов рядом – наш почетный караул.

Ну… когда-то я тоже так умел.

Сначала ветер донес до нас запахи дыма, еды и скота, а вскоре впереди показались островерхие силуэты степных жилищ, и послышались бесчисленные звуки, свойственные всякой деревне. Мне было невыносимо видеть все вокруг в образе пятен, и, когда мы подъехали ближе, я сделал то, чего, пожалуй, делать не стоило, но слишком уж хотелось: сомкнул ресницы, вдохнул поглубже и вышел из тела, оказавшись у самого себя за спиной.

Тотчас же мир обрел яркость и четкость.

Распахнув незримые глаза во всю ширь, я восторженно взирал на степь и пару десятков небольших круглых шатров с узорами на кожаных стенах. Перед шатрами курились костры, устремляя в небо струи дыма. По становищу ходили женщины с темными косами и бегали дети, похожие на стайки воронят. Я разглядел, что наши мрачные спутники бритоголовы, но тоже имеют тонкие косицы, заплетенные у висков перед ушами. Они были одеты в штаны и безрукавки из кожи, выкрашенной в угольно-черный цвет, а на боку у каждого висело по длинной кривой сабле да еще по паре устрашающего вида кинжалов.

Эти парни и правда выглядели ненамного старше меня самого, но казались опытными воинами. Я невольно повел плечами: не хотелось бы мне увидеть, как они пускают в ход свое оружие, особенно тот, что повыше и пошире в плечах. Фарр-то наверняка успеет отразить нападение, а вот про меня тайкуры все верно поняли – никакой я не боец. Тогда, в доме у Таронских гор, я ввязался в драку, скорее от безысходности, чем от ума. И там совсем иначе ощущал пространство, хоть и не видел ничего: в старом доме даже стены помогали – я по слуху определял каждый шаг и каждое движение. Здесь же звуков было слишком много.

Я вздохнул и вернул свое сознание обратно в тело, а спустя пару минут бритоголовые остановились вблизи одной из палаток – самой дальней, стоящей на отшибе от остальных. Возле нее тоже горел костер, а у костра сидел человек.