Могрость

– Мне жаль, что мы долго не виделись, – кралась навстречу Аня.

И тут за окном нечто грохотнуло. Они, не дыша, осмотрелись.

– Черепица ссунулась, – тихо предположил Витя.

Аня кивнула, вспоминая нагромождения старой черепицы вдоль стены.

– Коты? – Она постучала по стеклу, имитируя код Морзе: – У-хо-ди-те.

Витя не шелохнулся, понуро отдаляясь мыслями во тьму.

– Не всматривайся в ночь… – позвала его Аня из окружающей стаи тревог.

Но он добавил без тени ее улыбки:

– …не дразни чудовищ.

Глава 4. Маскарад

Скрипучий голос уничтожал безмятежный сон:

– Внученька, подъем! Анюта, – трепали ее за плечо, – уже одиннадцать. Подъем. Включи мне телевизор.

Свет бил в окна с силой стадионных прожекторов. Аня спрятала голову под одеяло, надеясь скрыться от зудящих требований, холода и выжигающего глаза освещения. Но голос надвигался дрелью:

– Подъем! Тебе звонили. Телефон пищит и пищит, что такое? Аня!

И тут ее похлопали по голой спине холодной ладонью.

– Бабушка! Я встаю.

В коконе одеяла Аня нехотя побрела к телевизору, наступая пяткой на сползшую штанину пижамы. Воткнула вилку в реле напряжения, надавила на кнопку питания. Комнату озарили ликующие голоса. Аня зевнула и наклонилась к телефону на пыльном подоконнике. Два пропущенных от мамы, а потом – сообщение: «Дочь, мозговой центр паникует без информации». Аня усмехнулась, опять зевнула.

– Чем это пахнет?

– Купчиха принесла пышки. Поминать деда. Семёна Марковича, – растолковала.

 – Как-то тихо, – и бабушка почему-то прищурилась. – Сделай громче. Ничего не слышу.

Аня прибавила громкость и вручила бабушке пульт. Телевизор транслировал бал. Аня зевнула, отвернулась. Плечи озябли, ноги леденели на голом полу: батареи едва справлялись с обогревом.

– Там сильный мороз?

– Ага, – бабушка сосредоточенно вникала в галантные реплики дворян. – Минус десять. Но ясно как летом.

Аня обула тапочки и побрела в туалет, по пути заглянув в открытую комнату брата.

Бабушка всегда распахивала дверь настежь в его отсутствие – вот вам и личное пространство, внучата. В свое время Аня порядком настрадалась в борьбе за закрытую дверь, но проиграла. Спальня Вити осталась такой же коричнево-серой: стол, окно, в углу распух шкаф, кровать в ажурном покрывале напоминала музейную. Камин, он же кирпичная печка в прошлом, растапливался один пробный раз. Сейчас бы Аня с радостью разожгла его, но все опасались задымления.