Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

Давин уже предвкушал скорый отъезд – где-то там его ждала маленькая дочка, а также тихий уютный дом, в котором можно спокойно сидеть у огня в кабинете без назойливого желания заткнуть уши пальцами.

Когда осипший распорядитель пира объявил вдруг имя Увилла Тионита в качестве следующего оратора, Давин понял, что именно этого он ожидал все эти дни. И тем не менее, внутри у него вдруг похолодело. Он взглянул на медленно поднимающегося мальчика, который, даже стоя на ногах, был немногим выше его, сидящего на лавке.

Он заметил, что Увилла слегка знобит, а лицо его покрыто красными пятнами. Чертыхнувшись про себя, Давин огляделся по сторонам, словно надеясь, что у него ещё есть возможность незаметно посадить парня обратно. Но, конечно, было уже поздно – более сотни пар глаз выжидающе глядели сейчас в их сторону.

Увилл начал говорить, но первые его слова потонули в гуле. Тонкий мальчишеский голос не мог соперничать в силе с окружающим шумом. Но этот гул почти тут же затих, превратившись в почти мёртвую тишину, прерываемую лишь треском свечей и шорохом одежд.

Все жадно прислушивались, предвкушая нечто интересное.

– Сегодня меня, возможно, в последний раз поименовали лордом, – было видно, что мальчик начал свою речь заново. – Странно осознавать, что с сегодняшнего дня у домена Колиона новый властелин, хотя я даже не умер…

Испуганная Лаура сделала было движение, чтобы встать, но Дафф быстро ухватил её за предплечье. Он спокойно и немного насмешливо глядел на маленького лорда и слегка кивал в такт его словам, словно приглашая продолжать дальше.

Впрочем, Увилл, похоже, не нуждался в подобных ободрениях, несмотря на то, что его сотрясала нервная дрожь, а пальцы рук беспокойно переплетались между собой, сжимаясь добела.

Давин остался сидеть. Он понимал, что если сейчас помешает Увиллу, тот никогда не простит его за это. Охнула, зажав рот пухлой ладонью, Кара, но тоже осталась сидеть, не сводя глаз с мужа.

– Я вижу за этим столом самых благородных дворян домена, – продолжал Увилл напряжённым, срывающимся голосом.

 – Я помню, как они, стоя у свежего кургана, насыпанного над телом моего отца, поклялись в вечной верности мне, сыну их сеньора. Кто бы мог подумать, что вечность эта продлится немногим более года?

Багровые от стыда и злости вассалы дома Тионитов глухо заворчали в свои усы, но Дафф взмахом руки прервал этот ропот. При этом он слегка улыбнулся Увиллу и кивнул.