Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

– В такой ситуации стоит ли винить почтенных лордов – членов Стола, которые не захотели защитить священное право сына на владения его отца? И уж подавно я не виню свою мать, ведь она поступила так под давлением обстоятельств.

Лаура судорожно всхлипнула и побелела словно полотно. Глядя на неё, не выдержал и Увилл – его лицо искривилось, а из глаз полились ручьи слёз. Ноги его будто ослабли, и он почти рухнул на скамью.

– Ты упомянул здесь всех, мальчик, – беря в руку кружку, проговорил Дафф. – Но отчего-то забыл про меня.

– Я вырасту и вернусь, чтобы отобрать у тебя своё! – задыхаясь от рыданий, прокричал Увилл. – Это я – лорд этих земель! Я, а не ты!!! Слышишь?

Давин запоздало понял, что с Увиллом, похоже, повторяется тот самый страшный припадок, о котором он уже почти позабыл. Он успел подхватить бьющееся в конвульсиях тело до того, как оно упало на пол. Начался самый настоящий переполох. Гости вскочили с мест, хотя большинство из них лишь бестолково кричали и махали руками. Кто-то бросился на помощь мальчику.

Лаура, едва не перевернув стол, ринулась к сыну. Бокалы и бутылки с жалобным звоном повалились, некоторые упали на пол и разбились.

Бьющегося в истерике Увилла положили на пол на чей-то заботливо подстеленный плащ. Давин страшным голосом орал, отгоняя неумелых помощников – мальчик снова начинал задыхаться, и ему нужно было больше воздуха. На сей раз он уже знал, что делать – как только у Увилла вновь начался этот странный приступ, во время которого он мог лишь втягивать воздух, но не мог его выдохнуть, Давин резко ударил его в грудь.

Как и в прошлый раз, это помогло снять спазм, и ребёнок вновь задышал более-менее нормально. Подхватив Увилла на руки, Давин понёс его прочь из залы. Во всей этой суматохе лишь один человек сохранял по крайней мере видимость спокойствия. Дафф Савалан сидел за столом, по которому растекались лужи пива и вина, и натянуто улыбался.

***

Они были в дороге уже около двух часов, и за всё это время Давин не сказал Увиллу ни слова.

Впрочем, это отнюдь не была такая форма остракизма. Давин не злился на мальчика и не злился из-за произошедшего на свадьбе. Просто говорить сейчас не хотелось. Небо сегодня было затянуто облаками, так что временами, когда набегали порывы ветра, становилось даже прохладно, поэтому всадники, съёжившись в сёдлах, старались сохранять побольше тепла. Но всё же Увилл, истомлённый молчанием, заговорил первым.

– Ты накажешь меня… отец?..