Без права быть жертвой

 – А отец ещё хуже! Ему я вообще не нужна!»

Маша развернулась и, рыдая, понеслась куда глаза глядят. Родители вскоре догнали её. Мама прижала к себе ребёнка, тоже заплакала. «Ну, прости, доченька, мы же тебе только добра хотим», – причитала маман, гладя чадо по некрасиво остриженным прядям. Приласкал Марусю и Павел. Кажется, впервые в жизни.

Там же, у какого-то оврага, Маша взяла с них слово, что никаких косичек в её жизни больше не будет. В свои девять лет она пришла к двум важным, но крайне неприятным выводам: даже от родителей не стоит ждать любви, и даже самые убедительные слова часто проигрывают слабым поступкам.

Трое «в лодке». Тайный наблюдатель

«Вот этот твой жизненный опыт, Воин, ценен, конечно. Но можно создать и пережить его и искусственно. Я имею в виду исследования Тимоти Лири», – назидательно изрёк записанный на камеру сухопарый, наголо бритый мужик. Это был Родион, у которого недавно гостил муж.

Именно к нему и обращался высокомерный мужчина. У них, в этой маленькой секте философов, так было принято – называть друг друга только по прозвищам.

Инициатор этих встреч, он же хозяин дома Родион, имел ник Адепт. Лёху именовали Воином. Третьего, самого молодого, здесь называли Странником, а настоящего его имени Маша не знала и знать не хотела. Ей почему-то были неприятны члены секты . Может, коробил их сексизм (в кружок принципиально не брали девушек)? Кажется, как говорил ей Лёша, противный Адепт игнорировал женщин из-за своей теории о разделении всех людей на Земле на так называемых детей Адама, то есть рождённых от потомков Адама и Евы, и детей Лилит… Первых, по его мнению, было большинство, а «правильных» фемин так и вовсе почти не осталось, отчего проистекали многие беды человечества.

Или была какая-то общая нарочитость во всём этом, что ли… Ибо пережитые Воином и Странником эксперименты с наркотой и другими веществами, расширяющими сознание, эти люди обсуждали, демонстративно, на камеру, попивая безобидный чаёк.

За столом никто не курил (Лёха для этой цели выходил на улицу и время от времени выпадал из кадра) и не матерился. Чем не клуб джентльменов? За глаза Маруся иронично называла это сборище снобов так – «трое в лодке».