Дикими тропами. Дружба

Она с трудом могла припомнить, сколько дней длилась эта сумасшедшая погоня, не говоря уже о последнем приёме пищи. Он верно истолковал затянувшееся молчание и ловко начал раздувать угли костра, подкармливая разгорающееся пламя новыми сухими поленьями. Бродяжница отрешённо наблюдала за работой мужчины. Сосущее чувство голода не слишком докучало ей, гораздо острее она ощущала муки совести:

– Вы оказались правы, – тихо сказала она заплетающимся языком, – убогая калека не вправе брать на себя ответственность за чью-то жизнь, если не может даже…

– Довольно, – холодно оборвал её Ухмарь.

Деловой тон подействовал не хуже пощёчины. – Что случилось, то случилось. Ваша вина не столь велика, как Вам сейчас представляется.

Жгучий стыд от попранной гордости едва дал Бродяжнице перевести дух, но она с готовностью приняла его в качестве наказания. Ухмарь сунул ей в руки дымящийся бульон, а потом накинул на плечи овечью шкуру.

– Вам лучше?

– Гораздо, – отозвалась Бродяжница прежде, чем успела обдумать вопрос.

Из палатки, где скрывались Аристарх и Линёна, послышался продолжительный слабый стон. Бродяжница сжалась как от телесной боли, бросив в сторону источника шума затравленный взгляд.

– Аристарх знает своё дело, – убеждённо повторил Ухмарь, – раз он сказал, что поставит Вашу девочку на ноги, значит, поставит.

Спустя совсем немного времени Бродяжница мирно спала, свободно откинувшись на широкоствольное дерево, укутанная сверху медвежьей шкурой.

В тот час особенно бросалось в глаза, насколько сама она ещё молода, всего на несколько зим старше Линёны. Свободное от печати невзгод лицо её было открыто и беззащитно. Ухмарь, напротив, сидел мрачнее тучи, отбросив фальшивое позёрство. Мозаика никак не складывалась, хотя некоторые детали сегодня встали на свои места.

Бродяжница проснулась глубокой ночью, проспав весь предыдущий день, и никак не могла припомнить, где находится. Сознание наводнили видения из прошлого, но она не позволила панике разрастись, подавив её железной волей.

Ссадины от ударов кнутом нещадно ныли… нет, не от кнута. Она поранилась, когда тащила нарты со своей ученицей через лес.

Рядом, раскинув руки, мирно спала в тёплой и уютной постели Линёна. Похоже, девушка шла на поправку: кожа – сухая и тёплая, дыхание – ровное и тихое… Бродяжница ощутила сдавивший горло спазм и подступающий пронзительный приступ кашля.