Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

Крупную девушку, шагавшую впереди, Кашина помнила по приёмной комиссии. «Кажется, её зовут Катя?». Ира вздохнула:

– И кто додумался построить институт так далеко от станции?

– Тот, кто строил тут свои поместья в восемнадцатом веке, не думал, что в девятнадцатом через посёлок проложат ветку Москва—Рязань с платформой Малаховка. И уже тем более не знал, что здесь будет наш МОГИФК. – Разогнувшись, насколько это позволял рюкзак, Андрей поглядел на дорогу и добавил: – Я читал, что тут раньше было поместье, жили купцы, богатые люди, в том числе писатель Телешов.

– Не знаю такого. В школе нам про него не рассказывали. И не очень-то заметно, что он был богатый: кругом одни коробки.

– Так ведь усадьбу Телешова снесли, а институт и общежитие построили в тридцатых годах, – ответил Андрей.

– В тридцатых? А-а. тогда ясно почему там везде плесенью воняет, – Ира сморщилась.

– Ну ты, Кашина, барыня! Тебе бы царицей родиться, – усмехнулся Попинко. На его замечание Ира вовсе не обиделась:

– Было бы неплохо.

Чтобы не спотыкаться на этом, с позволения сказать, тротуаре. Что за беда: как только заканчивается Москва – всё, конец цивилизации: дорог нет, комфорта нет. И хорошо ещё, что сухо. Синоптики наврали, как обычно.

– Дождь будет, – уверил юноша, поглядев на небо. – Это вопрос одного дня. Сама знаешь, какая у нас осень – редко когда сентябрь начинается без дождя, – Андрей опустил корзину, чтобы передохнуть и поменять руку. Пропуская спешащих студентов, он улыбнулся.

– Ну, пошли, что ли? – потребовала Ира нетерпеливо, сложив губы трубочкой.

 – А то опоздаем.

– Да-да, – Попинко подхватил корзину и ускорил шаг. Ему тоже не терпелось увидеть свою новую группу.

Через несколько минут вдали замаячил кирпичный забор института.

2

Стас Добров бежал по песчаным дорожкам леса. Его длинные костлявые ноги то и дело подворачивались на какой-нибудь коряге или ветке. Светлая повязка на голове приподнимала курчавые смоляные волосы, удлиняя и без того библейский овал лица и не давая поту попадать в глаза.

Поправив её, Стас сплюнул на бегу, утёр ярко-красный рот и в сотый раз пожалел, что поленился бежать к Малаховскому озеру. В соснах вовсю галдели птицы, шумели на лёгком ветру кроны деревьев, нет-нет да и проскакивали по веткам белки, а запах хвои, уже немолодой, насыщенной, готовой к зиме, был тут гуще, ощутимее, чем в смешанных пролесках вокруг озера. Но дорожки между деревьев проложили никак не для пробежек.